Вопрос взаимодействия веры в Единого Бога и магии, шаманизма, языческих верований возникает в фантастике довольно часто. Тема, сама по себе, очень интересная. Для людей же, любящих жанр альтернативной истории или фентэзи, иногда имеющая почти прикладное значение. Кто не верит – пусть съездит летом под Выборг на игры ролевиков. Реальная история нашей страны вроде бы доказывает неизбежность победы единобожия, но у людей часто появляется желание спросить, «а что, если…»

В процессе обсуждения моего недавно опубликованного рассказа один из читателей, а конкретнее, уважаемый q, сделал несколько очень толковых замечаний. Вкратце суть их такова: крещение Руси неизбежно, язычество было обречено. Или, как он сформулировал:

1.Автор недооценивает в этом рассказе адаптационные и ассимиляционные возможности христианства

2.Остающаяся языческой Русь нежизнеспособна в то время и неконкурентоспособна в нашем.

Приведенные аргументы я считаю обоснованными и логичными, но с выводом не соглашусь. Да, христианство должно было проникнуть на Русь, и как минимум часть элиты его бы приняла. Но и старая вера могла бы сохраниться.

Итак, столкновение единобожия европейского типа и язычества (пока что без магии). Предварительно оценим расстановку сил, историю из развития и текущее положение. В качестве примера возьмем Восточную Европу 9-10 веков.

Христианство.

Эта религия фактически является монополистом в странах Средиземноморского бассейна, современной Франции и Британии. Прочие культы конкурировать с ней не способны, их положение сведено до мелких местечковых религий. Исключение составляет ислам, но династия Аббасидов не в состоянии удержать халифат от распада и погрязла в жутких внутренних проблемах. Арабы не могут продолжить экспансию, а среди христианских государств вплоть до начала Крестовых походов нет никого, способного перейти в наступление и отбить утраченные земли. Авторитетнейшее государство средиземноморского бассейна – Восточная Римская Империя тоже переживает кризис. Утеряны почти все владения в Италии, арабы нанесли несколько чувствительных поражений, отобрав Крит, империю сотрясают ереси. В 860г. происходит первое столкновение русов и ромеев, вскоре после чего образуется Русская епархия.

Христианская церковь с момента своего зарождения является продуктом трех цивилизаций. Еврейской с ее идеей единобожия и избранности; древнегреческой с ее презрением к варварам - то есть всем, отличным от принятого стандарта - и блестящей, изощренной риторической традицией; и римской, отличающейся запредельной практичностью мышления. Эти черты церковь успешно впитала и в дальнейшем использовала.

Славянское язычество.

Мы знаем о вере предков чрезвычайно мало. Письменных источников почти нет, устная традиция изживалась веками, археологические изыскания трактуют результаты неоднозначно. Можно говорить о существовании некой общности на территории от современной Пруссии до Белого моря и Волги (границы более чем условны). Аварский каганат уже распался, его место занял Хазарский каганат, успешно высасывающий соки из южно-славянских племен. Тем не менее, в девятом веке поляне, северяне и радимичи перестают платить каганату дань. Каганы не вмешивались, насколько нам известно, во внутренние дела племен и религиозную политику не диктовали.

Исследователи примерно представляют себе круг богов, хотя не в состоянии точно определить их «сферы ответственности» и распространенность среди различных племен. Мы знаем, за что отвечали Велес и Перун, но уже на Семаргле и Свароге сбиваемся в область предположений.

Иными словами, с точки зрения историка язычество – терра инкогнита.

 

Объективно славянские земли обречены на проникновение христианства. Во-первых, эта религия ориентирована на экспансию. Во-вторых, церковь способна в короткие сроки подготовить и направить множество проповедников, т.е. в наличии хороший кадровый резерв. В-третьих, существует светская поддержка, пусть и не всегда существенная с военной точки зрения, зато постоянная. Византия и Франкская империя с преемниками на протяжении всей своей истории позиционировали себя именно как христианские государства. Можно провести аналогию с демократией – сначала проникала идеология, затем в языческих землях создавались общины единоверцев, активно обрабатывалась местная элита. В конечном итоге князья и бояре проникались внешними культурными ценностями и начинали осознанно форматировать населения под себя, желая получить признание в качестве правителей «цивилизованных народов». На материальном плане элита получала финансовую и воинскую поддержку единоверцев, приток квалифицированнейших управленческих кадров новой формации и продвинутые технологии, что позволяло им успешно бороться с соперниками.

Что могло противопоставить этому язычество? Бороться с системой способна только иная система, стоящая приблизительно на том же уровне. Совершенно очевидно, что славянское жречество, не обладавшее тем же уровнем образования, знания человеческой психологии, ресурсами всех типов и опытом, с церковью христианской сравниться не могло. Поэтому победа христианства, с моей точки зрения, является закономерной.

Случайна форма, в которой оно произошло.

До вокняжения Владимира новая религия по Руси «расползалась», медленно и неизбежно. Христианские общины жили в городах, росли в численности, постепенно обретали все больше влияние. Городское население, придерживавшееся старой веры, сохранялось по большей части на периферии, вдали от основных торговых путей. Владимирская земля, Рязань, Муром, Минск. Города, стоявшие на пути из варяг в греки, подверглись сильной христианизации. Деревенское население придерживается традиционных верований повсеместно.

Князь Владимир, как известно, был сыном рабыни. То есть по представлениям людей того времени, прав на венец имел не так чтобы много. Тем не менее, отцу наследовать мог. Ему просто требовалось обоснование своих требований, так сказать, легитимизация в глазах большинства населения и, особенно, воинского сословия. Сначала он пытался действовать, не выходя за рамки существующих реалий: избавился от братьев с помощью иностранной военной силы, реформировал языческий культ, породнился с последней княжеской династией не-Рюриковичей, взяв Рогнеду в жены и вырезав остальных ее родственников. Действовал вполне в духе своего времени. Кстати сказать, по некоторым сведениям старший брат Владимира Ярополк, им убитый, христианству симпатизировал, чем и обусловлен последовавший откат к язычеству.

Реформация, по-видимому, не сработала. Собираясь воевать с братьями и вербуя сторонников, Владимир надавал «предвыборных обещаний», исполнять которые не собирался. Нанятым варягам он денег не заплатил, отправив в Византию с советом базилевсу разместить воинов в разных гарнизонах. Даровать Новгороду самостоятельность он тоже не торопился – и впоследствии крестить второй по величине город Руси пришлось силой, поговорка «Путята крести мечом, а Добрыня огнём» возникла не на пустом месте. Фактически, власть киевского князя держалась на мечах дружины. Срочно требовался какой-то ход, который позволит утвердиться, заполучить преданных, а не испуганных, сторонников. В то же время, христианская община уже была сильна и очень, очень хотела жить под властью единоверца, а не еретика.

Интересы князя и части его подданных совпали. Крещение являлось политическим ходом, позволившим Владимиру обрести новые ресурсы и разгромить элиту, не прошедшую «проверку на лояльность». Из скупых источников известно, что процесс был очень кровавым – по разным подсчетам, до трети поселений исчезло. На севере и северо-востоке тогдашней Руси, в землях, жаждавших автономии от власти киевских князей и находившихся далеко от центров христианской экспансии, это может быть правдой. И все равно процесс растянулся на несколько веков. Если бы не вторжение Орды, вынудившее население объединиться вокруг влиятельного центра силы – церкви – неизвестно, чем бы дело кончилось. Последнее капище под Минском только в середине шестнадцатого века уничтожили.

Теперь представим себе, что Владимира не было. Святослав Игоревич перепил и не смог осчастливить своим вниманием ключницу Малушу, или девочка родилась, или победил Ярополк Святославич брата, снес ему излишне властную голову. Что тогда?

 

А тогда, на мой взгляд, князьям нет необходимости насаждать христианство силой. Процесс идет куда более гладко и мягко. На юге и западе земли население постепенно проникается влиянием более «продвинутой» религии и культуры, на севере и востоке… Там христианство тоже усиливается, но более медленно. У волхвов остается время осмыслить ситуацию и отреагировать. Есть у них шанс противостоять совместному натиску церковных структур и светской власти или нет, зависит от слишком многих факторов. В том числе от такого специфического, как «роль личности в истории».

Аналога положения Руси, как мне кажется, в истории нет. Удельная система с лествичным правом наследования отлична от западной и привносит слишком большую специфику. На «помощь единоверцев» рассчитывать сложно – христианизация проводится в основном византийскими священниками, а Византия не в силах отвлекаться от борьбы с арабами. Значит, войска не пошлет. Точно так же вплоть до середины одиннадцатого века – окончательное завоевание Пруссии - нет свободной военной силы у католических стран, их ресурсы брошены на решение внутренних проблем. Власть киевского князя шатка, поэтому способность каждого конкретно взятого князя усидеть в своем уделе во многом определяется его способностью договариваться с местными элитами. Если есть языческие объединения – храмы, какие-нибудь Круги Вохвов и прочие ОАО «Капище» с оборотом хотя бы 10% ВВП, избавиться от которых быстро не получится, а долгое противостояние никому не нужно – то они вполне могут существовать открыто и открыто же отстаивать свои интересы. Неизвестно только, сколь долго, но как минимум до конца феодальной раздробленности. А там, глядишь, и Орда с ее веротерпимостью подойдет. Язычество может стать альтернативой в качестве центра кристаллизации сопротивления, ибо вторжение как «божью кару» не рассматривает. Так что шанс есть…

Повторюсь: на мой взгляд, в столкновении единобожия западного типа и язычества последнее проигрывает всегда. Только с разным счетом. Например, в Африке и странах Латинской Америки католицизм впитал в себя такой процент местных верований, что ортодоксы из европейских стран диву даются. В нашей же стране, население которой помимо православия веками верит в Аллаха, Будду, хана Гесера и прочих божеств, причем, в отличие от стран Запада, власть вполне спокойно принимает иноверцев на службу, две или три государственные религии вполне могут сосуществовать.

Причем в этом случае наши отношения с Европой принципиальных изменений не претерпят. Ну, организует папа на один крестовый поход больше. Воевать в России успешно могут только русские, а задушить экономически нас пытались и в реальной истории. Доступ к технологиям законодательно европейцы ограничивали еще при Иване Грозном – достаточно вспомнить ту историю с ливонцами, посадившими в плен нанятых царем мастеровых. Элита в меньшей степени испытывала бы влияние византийской культурной традиции… Запад при любом раскладе будет считать нас варварами, не понимать, бояться и ненавидеть. Мы для них навсегда – чужие.

 

Теперь вводим в рассуждения фентезийный элемент. Если прежде мы рассуждали в рамках альтернативной истории, вводя в нее не-магическую составляющую вроде единичной развилки ключевого события или путем доставки «попаданца» из будущего, то сейчас речь пойдет именно о магии. Конкретнее говоря, о шаманстве во всех его проявлениях, т.ебщении с духами в любой форме – включая колдовство как призыв демонов и некромантию в классической форме общения с мертвыми. Тем, кому интересны попытки осмыслить магию в ее «чародейской» ипостаси с файрболами и метанием молний я рекомендую прочесть «Под знаком мантикоры» Пехова, там, по-моему, все достаточно продумано.

Итак, попробуем смоделировать две ситуации. Первая – люди изначально способны относительно легко общаться с обитателями тонкого мира, духи имеют реальную возможность вмешиваться в жизнь людей. В таком случае я сомневаюсь в способности христианства возникнуть вообще (опять-таки, ориентируясь на реалии схожего с нашим мира). Оно и в нашем-то мире появилось чудом, самим фактом своего развития, распространения являясь самым веским доказательством божественного вмешательства. Это ж уму непостижимо, как местечковый культ мелкого склочного народца умудрился стать основой для сильнейшей религии мира! А ведь сумел. Сначала евреи, с их весьма специфической историей, вошли в состав Римской империи. Потом их насильно расселили по всей империи, поневоле вынуждая контактировать с самыми разными культурами. Образованных людей привлекла идея единобожия, рабов, которых в Риме было очень много, притягивала мысль о безграничности милосердия Всевышнего и равенстве перед лицом Его. Вот так, постепенно, создалось Учение. Следом за Учением появилась и церковь, отчасти благодаря искренне верующим неординарным мыслителям, отчасти благодаря власти, увидевший новый способ решить свои проблемы.

Но предположим, христианство все-таки возникло. Как будет сочетаться единобожие и сонм духов? Все зависит от самих духов, в смысле, от воли автора. Если предположить, что иерархия в тонком мире существует, то обращаться к Высшему Божеству и, соответственно, получать от него поддержку, смогут немногие. Правители народов, святые, великие маги или герои. Простому народу будут ближе и понятнее низовые духи, которых не надо долго призывать и достаточно просить о помощи посредством примитивных ритуалов. Дружинники и бояре начнут приносить дары (или жертвы) в храм Архангела Михаила, купцы станут строить церкви духам среднего ранга, покровительствующим торговле, и в конечном итоге возникнет то же язычество, только под другим соусом. Фактически, конечный результат пытался получить Владимир Святой с его Кругом, но не вышло.

Если же Вседержитель откликается на молитву любого посвященного, то… Довольно скоро в мире останется всего одна религия.

В варианте, когда некоего высшего «авторитета» у духов нет, христианство оказывается в странной ситуации. Оно может существовать, но только на ограниченной территории, как это показано в «Хрониках Элении» Эддингса. Другие-то боги тоже сильны, и тоже покровительствуют своим. Так что результат экспансии приобретает сомнительные перспективы.

Теперь рассмотрим вторую, менее часто встречающуюся ситуацию. В результате какого-то события люди обретают способность общаться с духами. Мутация одной конкретной личности, передавшей свои способности потомкам, или другие причины – все ограничено только фантазией автора. Постольку, поскольку данная статья является своеобразным продолжением написанного мной рассказа, я исхожу из следующих реалий: в середине девятого века один из волхвов сумел создать простую и действенную методику, позволяющую некоторым людям, прошедшим специальное обучение, контактировать с миром духов и получать от них действенную помощь. Примерно спустя пятьдесят лет византийские власти осознают отличие народившегося на севере культа от других языческих религий и пытаются каким-либо образом собрать больше информации.

Вопрос – что они станут делать, когда убедятся, что творимые волхвами чудеса реальны?

Естественно, требуется какое-то время на осмысление. На мой взгляд, по прошествии него посвященные в тайну распределятся по нескольким группам, в зависимости от жизненного опыта и собственного мировоззрения. Первая, условно названная «ортодоксы», станет резко возражать против любых контактов с кудесниками и попытается их уничтожить как пособников дьявола. Группа эта будет немногочисленна в силу того факта, что в то время церковь относилась к ведьмам, колдунам и проявлениям сверхъестественного довольно лояльно. Жечь на кострах их стали позднее, причем особо отличились протестанты.

Основная часть священнослужителей попытается воспринять полученную информацию и уложить ее в привычные рамки. То есть, пойдя по уже многажды опробованному пути, объявить часть духов ангелами, архангелами или воплощениями святых, а часть признать демонами и за общение с ними жестоко карать. Но для того, чтобы, так сказать, «отделить агнцев от козлищ», требуется хорошо разбираться в вопросе. Нельзя со стороны определить, какой дух является добрым, а какой – злым. Поэтому неизбежно пристальное внимание к носителям традиции, волхвам, их методам действия и подготовки, выражающееся в организации экспедиций и попытках тем или иным способом получить носителя знаний. Похитить, переманить, подкинуть своего агента в ученики. Это требует времени. Однако рано или поздно нужный результат будет достигнут, и служители Единого Бога войдут с духами в контакт.

Неизбежен период нестроения, пока церковь выработает новую, четкую идеологию в отношении собственных «святых шаманов» и творимым по заказу чудесам. Однако не нужно думать, будто период этот будет долгим. Присущий западной цивилизации прагматизм позволяет принимать решения, игнорируя существующие общественные установки. «Если джентльмен проигрывает, он меняет правила». То, что вчера считалось плохим, сегодня вполне может быть единственно верным. В концентрированном виде этот подход составляет суть англо-саксонской этики, позволяющей в случае конфликта с папой, т.е. высшим моральным авторитетом на тот момент, послать папу на … и объявить себя главой церкви. Язычники к моральным установкам относятся более трепетно, хотя бы в силу того, что нарушение обычаев предков повлечет кару со стороны самих предков. Однако надо помнить, что в восточных странах, принявших католичество (Филиппины и частично Тайвань), поведение человека определяется не христианскими нормами, а местными обычаями.

В то же время, раскол неизбежен. В описываемый период авторитет византийских патриархов уже не является абсолютным, а папы еще не набрали достаточного политического веса, чтобы диктовать правила игры всей Европе. Каносса и Генрих Четвертый придут позднее. Поэтому, в зависимости от местной политической конъюнктуры и личных пристрастий правителей, отношение к карманным чудотворцам будет разным. Сомнительно, что в таком случае возникнет единая католическая церковь, как это произошло в нашей истории. Скорее, несколько равнозначных церквей.

Как бы то ни было, в силу идеологических причин христианство не воспримет всю полноту шаманского учения. Оно не приемлет человеческих жертвоприношений, да и к жертвам животных относится крайне отрицательно, а значит, общение с темными духами останется уделом язычников. Не все гладко и в отношении светлых сущностей – тут, как говориться, «как карта ляжет». В процессе политической борьбы даже наисвятейший человек может быть объявлен воплощением зла, чего уж говорить о каких-то малопонятных духах.

В целом, для зарождающихся государств Древней Руси обстановка складывается двояко. Нет династии, объединившей под своим правлением земли от Черного моря до Балтийского, племена полян, древлян, вятичей и прочие управляются своими князьями. Давление со стороны христианских стран не ослабевает, т.к. хотя их внутренние дрязги не позволяют выделять ресурсы на экспансию силой, в то же время число умных священников, разведчиков, купцов, посылаемых для проповеди и добычи ценных сведений, только растет. Методики работы с духами являются стратегическим товаром, если можно так выразиться, волхвы же являются основным «производителем». Соответственно, количество христиан на Руси увеличивается, но увеличение неравномерно – восточные, северные и северо-восточные племена остаются вотчиной язычников. Собственно говоря, именно волхвы являются силой, способной на равных говорить с князьями и в то ж время настроенной на диалог между собой. Слуги одного духа вряд ли станут сражаться друг с другом или, в худшем случае, будут придерживаться определенного кодекса, общего для всех княжеств. То есть существуют теоретические предпосылки создания некоего теократического объединения, условно назовем его Кругом Волхвов, действующего на всей территории Руси и воспринимающей страну как единое целое.

Основа для появления конфедерации племен есть.

Собственно, именно из этих посылок я исходил, когда писал свой рассказ. Не знаю, почему уважаемый q посчитал, будто бы я недостаточно высоко оцениваю адаптационные способности христианства, потому что это не так. Очень высоко оцениваю. Прагматизмом и первых, и современных христианских священников можно только восхищаться. Однако они все-таки ограничены рамками своего учения, и при быстром развитии событий, особенно при введении совершенно неожиданного фактора, не способны своевременно реагировать. В качестве примера приведу гуситские войны, когда стремительное развитие событий вынудило пап пойти на переговоры с еретиками (подробнее смМоравская церковь»). Да, языческая Русь слабее Европы. Но при условии занятости Европы внутренними делами, задержки экспансии хотя бы в течение сотни лет, появляются предпосылки для создания некоего союза, обладающего прекрасной идеологической базой – вот они, духи, и ничего доказывать не надо! – и не имеющего противников в воинском отношении в ближайших регионах. Ибо Византия занята своими делами, арабы далеко, Чингиз-хан еще не народился, а страны католической Европы разобщены и организовать крестовые походы не в состоянии.

Поэтому я считаю мир, созданный в «Если Навь призывает», логичным. В той реальности и при тех предпосылках он вполне жизнеспособен.

Назад >>>>>