[Вернуться на сайт]

Роман Артемьев Дети Темнолесья

Глава 1 Цена охотницы

08.2053 от П. К1. Восточные границы королевства Темного Леса

 

# 1 П.К. -- Падение Кайлинога -- прежнего государства темных и светлых эльфов.

— Я не совсем понимаю причины вашей… идеи, высокая госпожа. Хотелось бы знать, чем вызвано подобное-необычное требование.

Аластесс гордо задрала подбородок и приготовилась вспылить. Какое право имеет простой воин ночи требовать ответа от нее, внучки главы одного из древнейших родов Темного Королевства? Да он даже свой титул носит номинально! В действительности воином ночи был его погибший командир, после смерти которого командование над пятью звездами боевых магов принял Торат, старейший лидер одного из отрядов. Впрочем, из двадцати пяти элитных воинов к моменту разговора в строю осталось шестнадцать, остальные были ранены или ушли на суд Непознаваемого. С этими силами Торат должен удержать форт на границе с землями светлых. Так что помощь ему жизненно необходима, о чем оба они прекрасно знают.

Присутствие могущественной, пусть и не очень опытной, шаманки в сложившейся ситуации могло оказаться существенным подспорьем. Светлые до сих пор не нашли способа блокировать магию призыва, поэтому вмешательство шамана не раз приносило победу в бою стороне дроу. По мнению Аластесс, которое она собиралась высказать стоящему перед ней в непозволительно вольной позе выскочке из младшего рода, он должен быть счастлив от предложенной ею помощи и выполнять любые просьбы не задумываясь. Собиралась, но не высказала. Глаза Тората смотрели настолько устало, что у нее просто язык не повернулся вести себя в привычной манере. Неожиданно для себя самой она начала объяснять:

— Сразу после вашей просьбы о помощи я вопросила свою покровительницу. Серая Охотница откликнулась на мой призыв и согласилась даровать силы в предстоящем сражении, но в обмен затребовала жертвы. Довольно редкой, следует признать. Я почти усомнилась, что правильно поняла ее волю. Охотница желает, чтобы ее жрицу покрыл сильнейший воин в отряде. Судя по всему, — тут легким движением брови девушка выразила свое сомнение, — им являетесь вы. Или есть кто-то сильнее? Возможно, моя свита состоит из более опытных бойцов, но они вассалы моего деда, поэтому их нельзя принимать в расчет.

— Странное требование. Вас оно не смущает?

— Я знаю свой долг! — Аластесс возмущенно выпрямилась. — Если ради того, чтобы остановить врага, мне придется возлечь с мужчиной, так я и сделаю. Кем бы он ни был!

Брошенный снизу вверх на Тората взгляд должен был выплеснуть на мужчину океан презрения, но скатился с равнодушной фигуры, как с гуся вода. Командир совершенно спокойно спросил:

— И когда именно должен проводиться ритуал?

— Сразу после победы. Охотница сначала дарует силу, а потом взимает плату.

— Хорошо. — Торат подумал, потом сказал: — Сильнейшим бойцом после меня является Фенраианн. Я сообщу ему о нашем разговоре. Если меня убьют, мои обязанности перейдут на него.

Воин ночи поднялся с расстеленной на траве кошмы.

— Благодарю за разъяснение, высокая госпожа.

— Была рада оказать вам услугу, воитель.

Позволив себе эту маленькую месть, Аластесс повернулась, чтобы уйти, когда ее догнал вопрос. На лице Тората сквозь почтительную маску пробивалось ехидство:

— Скажите, высокая госпожа, Серая Охотница так и сказала — «покрыть»?


Торат смотрел, как благородная леди с неестественно напряженной спиной удаляется в раскинутый шатер, и позволил себе легкую ухмылку. Госпожа Аластесс выглядела не самым худшим представителем древнего рода, если сравнивать с другими.

Он видел немало таких — молодых, знатных, глупых. Сначала в пограничной страже, куда пошел сразу после совершеннолетия. Отслужил там три цикла — шестьдесят лет. Хотя магические способности у него считались средненькими (по меркам аристократов, так просто мизерными), ему удалось достичь низшего, седьмого ранга. Вспоминать не хочется, каких трудов это стоило. Начальство отметило упорного и перспективного воина и направило его в Школу Пепла, откуда он вернулся обладателем седых волос и звания «воин-маг». В своей звезде Торат находился на положении второго лидера, пока не достиг шестого уровня мастерства. После этого у него появился выбор — принять должность первого лидера и делать карьеру в пограничной страже, чтобы позднее перейти в регулярную армию, либо продолжить обучение магическому ремеслу в Академии Теней. Торат выбрал второе. Его род не был знатным, рассчитывать на скорое продвижение в чинах не приходилось, а подготовленный боевой маг — это все-таки статус.

Выпускники Академии шли в армию, в полки пограничной стражи и корпус ночных теней. Последний целиком состоял из воинов с магической подготовкой и фактически являлся кузницей кадров для королевской гвардии. Сюда Торату и посчастливилось попасть. Сначала на должность рядового бойца, затем второго лидера, а через сто лет возглавил собственную звезду. Довольно быстрое продвижение — впрочем, смертность в корпусе всегда была высокой. Несмотря на потери, общая численность ночных теней росла, поэтому опытный и честолюбивый ветеран быстро становился командиром.

Начало войны он встретил в чине лидера звезды и помощника воина ночи, вскоре и сам стал офицером. Официально документ о его назначении еще не прошел через все инстанции, но в том, что его утвердят в новой должности, Торат не сомневался. Если, конечно, он не совершит какой-нибудь глупости и его не убьют. А в свете последнего приказа начальства смерть не казалась чем-то далеким.

Ослабленной руке теней, когда-то включавшей двадцать пять опытных боевых магов, поручили охранять заброшенный лесной форт. После первой войны со светлыми сородичами гарнизон покинул маленькую крепостцу: тогда считалось, что на этом направлении долго не будет вестись боевых действий. Во время первого похода Света, первой попытки приструнить «непокорное отребье», дроу дали невероятно жесткий отпор армии владетелей и, как полагали, надолго отбили у родственничков желание лезть в чужие дела. Дроу ошиблись. Спустя каких-то сто лет Всеблагой Совет опять привел войска в Темный Лес. В генеральном штабе вспомнили о форте и поручили теням удерживать его до подхода основных сил. Крупные отряды противника здесь не появлялись, но для задержки подкреплений и вылазок во вражеские тылы место подходило прекрасно. Как его удерживать против многократно превосходящих сил светлых, начальство не объяснило. Торат привычно попросил духа Милосердия, покровительствовавшего убогим, обратить внимание на своих командиров.

Хотя положение оказалось не настолько плохим, как он думал первоначально. Щиты крепости, пусть ослабленные, все еще действовали, сейчас их в срочном порядке укрепляли и накачивали силой. Кроме того, возвращавшаяся из дальних владений своего рода шаманка предложила помощь. Командир теней не особо рассчитывал на ее способности — куда больше его надежды касались свиты аристократки. Пятеро опытных воинов и один полноценный маг пятого уровня довольно ясно дали понять, что уходить из крепости не намерены. Уверенности, что госпожу удастся провести в безопасное место, у них не было, поэтому им пришлось остаться и помочь отряду Тората. Вот и славно.

Командир задумчиво посмотрел на подошедшего Фенраианна. Его зам с хмурой улыбкой сообщил:

— Светлые. Три сотни — значит, пять-шесть магов. Будут через четыре часа.

— Что с защитой?

— Восстановили, насколько возможно. Если маги не выше третьего уровня, щиты выдержат. Что шаманка сказала?

Фенраианн любил аристократов не больше самого Тората, поэтому тот откровенно пересказал содержание разговора и выразил свое мнение о способностях девушки.

— Поздравляю, господин. Будем надеяться, вам не снесут голову за осквернение чести леди.

— Мы же не светлые. Не снесут. К тому же сейчас меня больше волнуют эти три сотни, а не гипотетические проблемы с аристократами.


Аластесс приготовила для ритуала площадку в центре крепости и сейчас спокойно ожидала, когда командир прикажет призвать детей Охотницы. Ну, внешне спокойно. Ей уже доводилось призывать духов, но никогда настолько сильных и в таком количестве. К тому же смущала запрошенная цена. Не сам факт требования — за сильные заклинания всегда следовало платить, — а именно цена. Великие духи редко вмешивались в дела живущих, их побуждения были непонятны и казались капризом. Но первое, что узнавали молодые шаманы: все имеет свою цель. Духи ничего не делают просто так. Аластесс не понимала — зачем покровительница решила свести ее с этим простолюдином? Конечно, внешне он неплох, и в другое время она благосклонно ответила бы на его ухаживания, если с его стороны последовали бы соответствующие знаки внимания. Вместо этого Торат ее игнорировал! Ее, младшую наследницу рода, по праву считавшуюся прекраснейшей из учеников Пика Духов! Девушка решила про себя, что не забудет полученного унижения.

Аристократка недовольно покосилась на стоявшую рядом пару воинов и демонстративно поджала губки. Изначально она намеревалась отправить на стены всю свою охрану, которой, как она считала, нечего делать в самом защищенном месте крепости. Охранники выслушали ее приказ с непроницаемыми лицами и сделали по-своему. Дескать, у них приказ главы рода, и подчиняться они должны в первую очередь ему. Так что двое лучших бойцов остались рядом с ней.

— Они идут. Они близко, — раздался в голове шепот сторожевого духа.

Аластесс полагала, сначала светлые предложат сдаться и подвергнуться справедливому, но милосердному суду. Однако то ли светлые предполагали, какой ответ услышат, то ли слишком сильно презирали «предателей и отступников». Как бы то ни было, почти сразу три сотни сверкающих белоснежной броней воинов пошли на штурм.

Первый приступ отбили без участия Аластесс. Она порывалась спросить у Тората, когда же потребуются ее услуги, и всякий раз останавливалась. Спокойствие охранников действовало отрезвляюще, она даже почти не нервничала. Поэтому стоившая светлым двух десятков бойцов атака была отбита без нее. Видимо, враги поняли, что взять крепость наскоком не удастся, и начали располагаться для планомерной осады. Простые солдаты разбивали лагерь, в то время как маги пробовали магические щиты форта. Цинтаэль, сопровождавший девушку маг, и еще два боевых мага пытались им помешать.


Торат полагал, что ночью светлые попробуют захватить форт. Сам он попытался бы. Пусть дроу прекрасно видели в темноте, маскировочные чары лучше работали в темное время суток. Так что он запретил всем уходить далеко от своих постов, и единственное, на что решился, это отправить Фенраианна с командой захватить пленного. Ночной атаки не последовало, и второй лидер вернулся с добычей.

— Они даже часовых не выставили, — пожаловался оскорбленный таким пренебрежением Фенраианн. — На магию понадеялись.

— Пусть и дальше надеются. Это кто?

— Какой-то одухотворенный ребенок: отошел полюбоваться звездами. Судя по всему, первый поход.

— И сразу повстречал нас. Должно быть, жуткое зрелище. Приведите его в себя.

Пленник с гордым и неприступным видом смотрел на сидящего пред ним темного. Действительно мальчишка — вон как глаза сверкают. Торат недовольно поморщился: придется пытать. Эта публика не понимала простой истины: нужные сведения дроу все равно получат, просто допрос займет больше времени и окажется немного грязнее. Впрочем, попробовать стоит.

— Меня интересует численность вашего отряда, количество и уровень находящихся в нем магов.

Светлый хранил презрительное молчание.

— Послушайте, я все равно заставлю вас говорить. Но после примененных мной заклятий вы превратитесь в глупо хихикающего идиота, или в пускающий слюни овощ, или еще в нечто подобное. Подумайте, нужно это вашим родным?

— Мерзкие твари! Вы не посмеете!

Торат кивнул помощнику:

— Готовь обруч принуждения.

Пленник с ужасом смотрел, как дроу достает узенький ободок. Когда на него попытались надеть артефакт, он задергался, вырываясь, и Торат привычно пережал ему мышцы, не позволяя двигаться. В конце концов обруч начал действовать, глаза светлого закатились, аура перестала сопротивляться магическому воздействию.

— Как твое имя?

— Ауренитаэлль Сарин Эльсан Кас Ранимель из рода Светлой Башни.

Название клана Торату ничего не говорило. Скорее всего, младший род откуда-то далеко с востока. Позднее надо будет спросить у благородной леди — она наверняка знает о генеалогии родов все или почти все.

— Сколько воинов в отряде?

— Три полных сотни.

— Сколько магов в отряде?

— Шестеро.

— Есть еще маги поблизости, не входящие в состав отряда?

— Мне не известно.

— Каков уровень магов?

— Два третьего уровня, один четвертого, остальные пятого.

Очень неприятное известие. Щиты крепости изначально не были рассчитаны на долгое противостояние, а уж теперь, посидев на голодной диете и лишенные постоянной настройки… Оставалось надеяться на появление обещанного подкрепления. Ну и на шаманку, которая, как утверждали охранники — они производили впечатление бывалых бойцов, — знала толк в своем деле. Впрочем, любой аристократ на голову превосходил обычного боевого мага.


— Скажите, высокая госпожа, где расположены владения рода Светлой Башни?

— Довольно далеко к северо-востоку. А почему вы спрашиваете? Решили переселиться? — Аластесс приняла из рук своей наперсницы/служанки/подруги Аматол чашку с густым темным напитком.

— Мы захватили пленного, он принадлежит к этому роду.

— Как интересно! Я хочу увидеть его!

— Не стоит, высокая госпожа. После допроса он неадекватен и останется таким до прихода целителей. Поверьте, это не самое приятное зрелище. — Торат грел руки о чашку с каа. Чтобы избежать неприятного разговора, командир сменил тему: — Они не ожидали отпора и шли в сегодняшнюю атаку, как на парад. Завтра такой ошибки светлые не совершат. Простые воины полезут на стены, маги подавят защиту и не позволят чаровать нам. Остановить штурм мы в принципе сможем, но для этого придется вывести из боя сильнейших магов врага. Тогда мы сможем использовать свое искусство, а не только мечами махать. Скажите, высокая госпожа, вы сможете убить мага третьего уровня? Одного, лучше двух?

Аластесс задумалась. Соблазн сказать «конечно, могу» был велик, однако труды наставников не пропали даром. Дроу взвесила свои силы, вспомнила увиденную сегодня магическую схватку между магами крепости и врагами — и только тогда ответила:

— Если вы сумеете их отвлечь, заставить втянуться в схватку, тогда мои духи справятся с одним. Возможно, пострадают и более слабые маги, но я не уверена.

— В таком случае, высокая госпожа, завтра мы постараемся отвлечь врага. Удачный момент вам придется подгадать самой. Щиты, я полагаю, завтра еще будут держаться, так что от стрел мы защищены. Со стороны командира светлых глупо наступать, не озаботившись снятием защиты с крепости. Потратили бы немного больше времени, зато потерь можно было бы избежать.

— Возможно, он не хочет показаться трусом.

— Скорее всего. Глупость, но нам она полезна. — Командир встал, заканчивая разговор. — Сосредоточьтесь на магах, высокая госпожа, с остальными мы справимся сами.


Светлые пошли на приступ с первыми лучами солнца. Несколько магов создали щит, закрывавший солдат от летевших со стен стрел. Вчерашний урок пошел впрок: теперь дроу не могли ни стрелять, ни использовать магию, чтобы расстроить ряды наступающих. Одновременно светлые методично пытались разрушить защиту крепости, не позволяя темным сосредоточиться на уничтожении их собственного щита.

На стенах закипело сражение. Раньше Аластесс слабо понимала, за что ее кузены так преклоняются перед тенями. Теперь же она не могла сообразить, как у нее хватало глупости спорить с этими бойцами. Стремительные беловолосые фигуры, казалось, играючи дрались со многими противниками одновременно, отражая попытку пробраться внутрь крепости. Иногда девушка замечала, как тени пытаются создавать заклинания, но вражеские маги не позволяли чаровать. В результате защитники крепости могли всего-то усиливать свои личные способности, например, улучшить реакцию, слегка изменить структуру кожных покровов. Некоторые скидывали одежду, чтобы всем телом ощущать движение вокруг. Изящные воины танцевали среди врагов, не позволяя коснуться себя вражескому оружию.

Из эстетического транса девушку вывело осторожное напоминание:

— Высокая госпожа, пора. — Один из охранников тревожно смотрел на нее.

Аластесс кивнула. Наблюдение за сражением отвлекло ее от основной задачи. К счастью, время еще не было потеряно: вражеские маги не успели окончательно разрушить защиту. Шаманка прикрыла глаза, концентрируясь, дыхание ее стало медленным и размеренным. Существовало несколько методик призыва — кто-то предпочитал танец, кто-то впадал в транс под барабанный бой. Аластесс любила петь. Медленная, тягучая мелодия тихо полилась из уст девушки, постепенно набирая силу. Почти неслышимая вначале, песня стала проникать во все уголки крепости, завораживая, ослабляя нападавших. Дроу усилили натиск, стремясь воспользоваться недолгим эффектом призыва. К тому времени как шаманка завершила свое заклинание, они почти очистили стены и готовились сделать вылазку.

На поле начали появляться белые точки, которые росли, становились ярче, заметнее, расползались в стороны. Постепенно они приобретали формы полупрозрачных существ, злобно рычащих на бегущих от стен светлых. Аластесс ощутила, как вражеские маги попытались создать какое-то заклинание, чтобы уничтожить или изгнать вызванных ею духов, и довольно усмехнулась. Поздно. Связь слишком крепка, посланные Охотницей сущности слишком могущественны, чтобы их остановить. Повинуясь ее приказу, духи ринулись на стоящую в отдалении группу эльфов в ярких одеждах.

Правильнее было бы сказать, что они оказались рядом со своими жертвами почти сразу. Осталось непонятным, как духи преодолели сотни метров: призрачные волки просто оказались рядом с магами и сейчас вгрызались зубами в слабеющие щиты. Эти светлые не умели воевать с энергетическими сущностями, так что результат мог оказаться даже лучше, чем надеялись Торат и шаманка. Защищавший светлых щит рухнул, и воин ночи отдал приказ стрелять из луков по бегущим. Стрелы собрали обильную жатву. Сегодняшний штурм уже стоил нападавшим пяти десятков солдат, и число убитых продолжало расти. Связь шаманки с потусторонними существами принесла ощущение радости и хищного торжества. Вернув слабеющий взгляд на вражеских магов, она увидела, как по лежащим на земле телам с упоением носятся духи, терзая плоть и души беззащитных жертв. Кое-кто, правда, еще боролся, продолжая удерживать остатки защиты, и Аластесс попыталась направить слуг Охотницы на них, но ее силы слишком быстро иссякли. Единственное, на что ее хватило, — это продолжать удерживать духов в реальном мире. Оставалось надеяться, что неконтролируемые призрачные волки причинят врагам не меньший вред, чем покорные.

Казалось, победа близка. Из трех сотен воинов Света, окруживших крепость, почти половина была мертва или получила опасные ранения. Аластесс удовлетворенно заметила, что не меньше трети, ну хорошо, четверть пришлась на ее долю. Маги врага частью погибли, частью истощили свои силы в борьбе с духами. Шаманка чувствовала, как удалось бежать одному из магов третьего уровня, но она не волновалась — враг еще не скоро сможет представлять опасность. К тому же война при ближайшем рассмотрении оказалась не столь приятным зрелищем, как девушка представляла себе по старинным хроникам. Грязные трупы, лежавшие под стенами, запах свернувшейся крови, жужжащие в горячем воздухе полчища мух заставляли ее отводить глаза от картины бойни. Аластесс напрасно уверяла себя, что ноги подкашиваются от усталости и перерасхода сил. В глубине души она понимала: истощение здесь ни при чем.

За лесом тонко пропел рожок. Шаманка почувствовала, как чье-то вмешательство, остро пахнущее лесом и весенним дождем, разорвало ее связь с детьми Охотницы. Сил, чтобы удержать духов, не оставалось совсем, и они вернулись на нематериальный план с разочарованным воем.

— Осторожнее! С ними свежий маг! — кричала Аластесс без надежды, что ее услышат.

Командир, однако, при первом же звуке рожка отдал приказ возвращаться. Ощетинившись щитами, посылая стрелы вдогон убегающим светлым, отряд дроу вернулся в крепость. Ворота успели поднять до того, как сверкающий ярко начищенными латами маленький отряд всадников выметнулся на поле перед фортом, прикрывая отступление и постреливая по бойницам.

Титул воина ночи подразумевает, что его обладатель способен на равных сражаться с магом третьего-четвертого уровня. Для выходца из младшего рода — огромное достижение. Торат трезво оценивал свои силы и понимал, что без помощи шаманки они бы проиграли. Натиск светлых оказался слишком силен, двое его подчиненных погибли в сегодняшнем бою, равно как и один из охранников высокой госпожи. Хотя в остальном прошедший день был удачен. Светлые оставили на поле боя около сотни трупов, по предположению командира, еще сто получили ранения той или иной степени. Дроу оценили подарок судьбы, позволивший им использовать луки… Но главное, что грело сердце Тората, — гибель вражеских магов. У светлых уцелел раненый маг третьего уровня, который дня два не сможет представлять угрозы, и один пятого. Если бы не прибытие свежих сил, светлые лишились бы всех старших, думал командир.

Подкрепление спутало все планы. Новый отряд, судя по всему, уже сталкивался с темными воинами и на стены дуром не попер. Вместо атаки их командир разбил лагерь, выставил стражу и спокойно занялся лечением воинов. Численность подкрепления составляла около сотни воинов, причем, учитывая виденных всадников, их глава принадлежит к высокому роду или входит в число старейшин старшего. Все, больше о них ничего не известно: ни количества магов в отряде, ни рода, которому служат. Удалось рассмотреть только герб — руну «асдан» на зеленом поле. Вновь придется идти к госпоже за советом: такого мона Торат не знал. Он вообще плохо ориентировался в классической магии, используемой эльфами тактике и воинских обычаях Благих Земель, о чем теперь сожалел. Теней готовили сражаться против орков — конфликта со светлыми генштаб не предполагал.

Впрочем, после сегодняшней битвы его мнение о леди Аластесс изменилось в лучшую сторону. Она очень точно подгадала момент, когда судьба сражения висела на переломе, и призвала необычайно сильных созданий. Честно говоря, Торат и не предполагал, что недавняя ученица способна на такое.

Госпожа встретила его, по собственным меркам, приветливо. Она не стала демонстрировать остроты своего ядовитого язычка и упражняться в язвительности. Девушка всего лишь чуть сморщила идеальной формы носик и встала так, чтобы ветер дул от нее на Тората. Командир привычно проигнорировал замаскированное оскорбление, тем более что пахло от него действительно не розами. Как и у большинства воинов, времени привести себя в порядок у него не нашлось.

— Скажите, высокая госпожа, мне показалось или во время боя вы смогли ощутить силу прибывшего мага?

— Совершенно верно. — Аластесс надеялась, что командир теней отметит ее помощь.

В мечтах она уже готовилась принести в зал предков почетный лист, чтобы сжечь его на алтаре и заработать первую алую бусину в шейном ожерелье. Свою собственную воинскую бусину, не родовую!

— Что вы можете сказать о нем?

Голос Тората вырвал ее из сладких грез. Пришлось вспоминать, к какой стихии принадлежит ударившая по ней сила, насколько она велика, высказывать предположения о способностях вражеского мага. Раньше ей не хотелось думать на эту тему.

— Обычный маг, специализируется на живой природе. Думаю, пятого-четвертого уровня, не выше.

— Он был один?

— Я почувствовала одного. — «Ну давай же, скажи, что не ожидал, что восхищен мной, мои мастерством, что…»

— Новый отряд носит символ «асдан» на зелени — надо полагать, мон предводителя. У самих воинов вышита белая бабочка в красном круге на золотом поле. Вы знаете, чей это герб, высокая госпожа?

Кажется, он задался целью вывести ее из себя.

— Старший род Мотылька. Он утратил былое влияние, от его владений почти ничего не осталось. Была какая-то история с незаконной магией восемьсот лет назад.

— Иными словами, чего от них ждать, неизвестно. — Торат говорил вслух, размышляя над ситуацией и описывая, в каком положении они оказались. — Послезавтра, в крайнем случае через два дня они повторят попытку. На их стороне перевес в численности и неизвестный маг. Или маги. У нас есть неплохая защита, подготовка моих воинов и благоволение Охотницы. Или мы больше не можем рассчитывать на ее милость?

— Битва еще не завершена.

— Рад слышать. Я не знаю, сумеют ли тени в следующий раз преодолеть выставленный блок и использовать магию. Поэтому, высокая госпожа, надеяться мы можем только на вас. — Торат встал и откланялся. — Вы хорошо показали себя в этом бою. Прошу прощения, мне надо идти.

Аластесс смотрела на удаляющегося воина ночи и не знала, как реагировать. Ее похвалили, сказали, что на нее рассчитывают. Вроде бы все, как она хотела. И больше он ничего не скажет? Присутствовавший при разговоре Цинтаэль мягко поглядел на свою госпожу:

— Поздравляю, леди Аластесс. Вас высоко оценили.

— Боюсь, мне на этот счет можно лишь строить догадки, — бросила девушка.

— Не сомневайтесь, миледи. Лорд Торат не стал бы рассчитывать на того, кого считает недостойным. Правда, он в разговоре был не до конца откровенен.

— Что вы имеете в виду, мастер?

— Он сильный маг, пусть и в узкой области. Я уверен, что он мог бы преодолеть блок, если бы захотел. Видимо, не хочет демонстрировать своих способностей без веского повода. Предпочитает иметь лишний нож в рукаве.


Торат не понимал происходящего. На следующий после первого штурма день в лагерь светлых прибыла еще одна сотня пеших воинов, затем, по сообщениям разведчиков, начали появляться мелкие отряды по десять-двадцать бойцов. По подсчетам Фенраианна выходило, что всего вокруг крепости собралось четыре с половиной сотни светлых. Что они здесь делают? Сражения шли намного южнее, присутствие крупных сил в этом районе неоправданно. Почти пяти сотен воинов достаточно, чтобы на равных сражаться со средней руки орочьим кланом. Со стороны светлых намного логичнее было бы достигнуть точки сбора Светлого похода в княжестве Листарис, а потом догонять своих по безопасному маршруту. Сколачивают здесь ударную группировку? Глупо — слишком велик шанс, что дроу успеют разбить основную армию и атаковать нового врага. Единственное рациональное объяснение, пришедшее командиру в голову, заключалось в незнании противником местности. Светлые могли банально заблудиться. Тогда становилось ясным, почему отряды носят незнакомые гербы, принадлежат к дальним домам. Они просто решили не делать крюка, рассчитывая, что ко времени прибытия с сопротивлением Темного Леса будет покончено. Правда, из общей логичной схемы выпадали уверенные действия командира отряда «мотыльков».

Воин ночи понял, что без еще одного пленника не обойтись. Вообще за прошедшие сутки отряд отдохнул, залечил большинство ран. «Был готов к свершениям подвигов», — как любил выражаться принц Арконис. Торат не стал сопротивляться соблазну сделать ночью вылазку: именно подобный стиль боя тени любили и знали лучше всего. Стоило проверить оборону противника, попытаться захватить «языка», да просто нервы потрепать. И в час пустельги, когда ночь только-только собирается смениться ранним утром, четырнадцать тихих фигур окружили лагерь светлых.

Торат поморщился, пересекая установленный магами противника сигнальный круг. Им пришлось потратить час, расшифровывая сложную структуру заклинания, рассвет уже скоро. Правда, время потратили не впустую. Пока лежали на границе действия заклинания, тени сумели вычислить график дежурств и скрутили одного часового, которого утащили в крепость для допроса. Медленно, неслышно дроу приближались к спящим врагам. Наконец браслет на запястье командира кольнул четыре раза: лидеры звезд подтверждали готовность к бою. Хотя какие, в Бездну, звезды? Двенадцать бойцов на четыре звезды, плюс еще двое потащили пленника.

Старший дроу громко хлопнул в ладони, и почти десяток заклинаний набросился на мирно спящий лагерь. Огненные шары, кислотный дождь, ледяные стрелы, воздушные плети, мечи травы… На шатрах стояла кое-какая защита, но она предназначалась большей частью от проникновения чужого взгляда и не была рассчитана на прямую магическую атаку. Исключения составляли обиталища магов, появления которых ждали Торат, Фенраианн и еще два сильнейших мага из числа дроу. Эта группа не собиралась тратить сил на рядовых воинов — сегодня у них другая цель.

Наконец в паническом мельтешении фигур наметилось какое-то подобие порядка, почти сразу над большим участком лагеря раскинулся магический полог. Первый объект атаки стоял у своего шатра и пытался прикрыть максимально возможное количество воинов. Рядом с ним, пошатываясь, стоял еще один маг, исходящие от него импульсы силы настойчиво искали источник угрозы. Недобитый во вчерашнем бою чародей третьего уровня, он быстро пришел в себя. Зря. Был бы чуть слабее — пережил сегодняшнюю ночь и остался жив.

Именно против него лидеры направили свой удар, предоставив создателя щита своим помощникам. Облако тьмы стремительно пронеслось по всему лагерю, ловко огибая простых светлых, и окутало раненого мага. Тот заметил опасность и даже пытался что-то сделать, как-то защититься, но не хватило сил. Тьма впиталась в беззащитное тело, и спустя мгновение эльф взорвался, осыпав окружавших дождем из ярко-алых капель. Спустя минуту упал второй маг, судорожно царапая горло ногтями. Ветерок, обычно ласковый и податливый, железным кольцом сжимался вокруг шеи.

Желание продолжать было велико, но Торат приказал отступить. Эльфы заметили почти всех членов маленького отряда: уже пять источников магии искали напавших дроу, пробовали на крепость их щиты. Еще немного, и светлые оправятся от потрясения — тогда потери станут неминуемыми. А гибель каждой тени значительно ослабит гарнизон крепости.


Аластесс одна знала, насколько сильно ей хочется вскочить с места и начать мерять шагами крепостной двор. «Истинная высокая госпожа всегда сохраняет спокойствие», — напомнила она себе слова воспитательницы. Приходилось сидеть на расстеленной по земле циновке, выпрямив спину и совершенно равнодушно поглядывая на звезды. Девушка завидовала Аматол, которой не было нужды изображать собой ледяную статую, и своим охранникам, удобно расположившимся на стенах.

Две беловолосые тени возникли совершенно внезапно, легко взбежав по высокой стене. Один из них тащил на плече крепко связанного оглушенного светлого. Они бодрой трусцой пробежали по двору и скрылись за дверью местной темницы, откуда вышли через несколько минут уже без пленника. Повинуясь знаку аристократки, воины приблизились к ней и глубоко поклонились:

— Чем просторожденные могут служить сиятельной, высокая госпожа?

— Какой приказ вам отдал господин Торат?

— Мы должны оставаться здесь, высокая госпожа. Вернуться к началу боя все равно не удастся.

— С чем связана задержка? Воин ночи уведомил меня, что нападение произойдет в час совы. Это время давно прошло.

— Сигнальный круг лагеря оказался неожиданно сложным, высокая госпожа. Требуется время, чтобы пройти его незамеченным.

Аластесс благосклонно кивнула, хотя внутри у нее все сжалось от дурного предчувствия. Девушка случайно подслушала разговор между двумя тенями, которые обсуждали необычное поведение противника. Светлые прежде не выставляли часовых, полагаясь на магию, по той же причине не ездили на лошадях, редко когда носили одинаковую броню. Дроу, опытные воины, привыкли с опаской относиться ко всему необычному.

Резкий толчок силы заставил нервничавшую Аластесс вскочить с места. Она сразу огляделась вокруг, но столь неподобающего проявления эмоций никто, кажется, не заметил. Все столпились на стенах и смотрели в сторону лагеря, даже беловолосые отвлеклись на отблески разгорающегося пламени. Чувства шаманки подсказывали ей, что в магической схватке участвует весь отряд, и в то же время росло ощущение силы чужих магов. Тени, судя по всему, отступали в крепость. Девушка мысленно прокляла большое расстояние и сумятицу сталкивающихся заклинаний, не позволявших определить точную картину боя. Стоит ли ей вмешаться? Охотница будет недовольна, если ее призывать слишком часто.

Наконец она решилась и тихо запела, призывая духа воздуха. Сильф казался сильнейшим духом из тех, кого она умела призвать без покровительницы, но удерживать его на привязи долгое время шаманка не могла. Поэтому она подгадала призыв к тому времени, как ощущение знакомого присутствия приблизилось вплотную к стенам крепости. Так что вбежавших в опущенные ворота теней встретил кружащийся в центре двора плотный вихрь. Последними появились два воина, на своих плечах тащившие командира. Фенраианн, прикрывавший отступление, бросил назад какое-то заклинание и приказал закрывать ворота. Шаманка приготовилась к схватке, понимая, что, кроме нее, некому остановить чужих магов. Цинтаэль вчера полностью выложился, латая щиты, и сегодня чаровать не мог.

К счастью, враг отступил: нападение на готовый к обороне форт разрозненной толпой, без единого командования, стало бы верхом глупости. Общей атаки не последовало. Тут же пару десятков светлых, разъяренных потерями и потому не расслышавших приказов, подпустили поближе и закидали стрелами. Маги врагов не показывались.

Аластесс подошла к лежащему на земле командиру. Торат оказался единственным, кто не мог идти самостоятельно, хотя ранения получили многие беловолосые. Цинтаэль сидел рядом, нажимая пальцами на тело раненого в одной ему известной последовательности, несколько стоящих рядом дроу тупо накачивали командира энергией.

— Что произошло, воитель?

— Немного не рассчитали, высокая госпожа. — Фенраианн с наслаждением скинул шлем. — Мы уже отходили, когда выяснилось, что у светлых есть еще один опытный маг. Воин ночи успел создать щит, принял удар на себя. Враг оказался слишком силен, и заклинание пробило защиту. Хвала Ночи, что оно было ослаблено!

— Он… придет в себя?

— Да, не беспокойтесь. К вечеру господин Торат очнется.

— Хорошо. — Аристократка с удивлением поняла, что действительно волновалась за этого малосимпатичного в общем-то просторожденного. За прошедшее время девушка начала уважать его за ум, смелость, спокойствие, мысль о смерти Тората неприятно ее царапнула. Несмотря на грубоватую, по ее меркам, внешность и оставлявшие желать лучшего манеры, что-то в нем импонировало Аластесс. — Могу ли я принести свои поздравления с победой, или их придется отложить до лучших времен?

— Все прошло более чем удачно, высокая госпожа! — заверил ее Фенраианн. — Они не скоро оправятся от сегодняшней ночи. Убито не менее пятидесяти воинов, еще столько же ранено. Погибло три мага. Учитывая, что у нас сегодня потерь нет — командир оправится, я уверен, — успех полный!

— Как вы полагаете, они не уйдут?

— Не знаю, высокая госпожа. Я бы на их месте ушел. — Фенраианн покачал головой. — С такими потерями продолжать сражение нелогично. Но это же светлые. Так что не знаю.


Торат проснулся от хорошо знакомой боли в груди. В корпусе смеялись — говорили, что якобы сердце Тората специально притягивает заклинания. Из восьми серьезных ранений семь действительно пришлись на левую часть грудной клетки. Вот и теперь воздушное копье, пробив наспех выставленный щит, вонзилось в многострадальное место. К счастью, неглубоко, к тому же подчиненные успели вовремя оказать помощь и отнесли командира к целителю.

Послышалось шуршание сворачиваемого свитка, и в поле зрения показалась высокая леди.

— Как вы себя чувствуете, воин ночи?

— Неплохо. — Если сравнивать с предыдущими случаями, его слова были правдой. — Что вы здесь делаете, высокая госпожа?

— Присматриваю за вами, пока Аматол спит. Подозреваю, ваш верный заместитель специально подгадал мое дежурство к вашему пробуждению. Он тоже считает, что вам еще рано вставать.

Торат мысленно выругался. По своему статусу леди вполне могла приказать ему лежать в постельке вплоть до окончательного выздоровления.

— Какой сегодня день?

— Вы проспали двенадцать часов. Фенраианн утверждает, что все прошло замечательно: убитых нет, раненые, кроме вас, уже ходят по крепости своими ногами.

— Светлые не собираются сворачивать лагерь?

— Насколько мне известно, нет. Странно, на что они рассчитывают?

Торат усмехнулся:

— Вы не поможете мне сесть? Так нам будет легче разговаривать.

— Возможно, вам стоит поспать?

— Сейчас я все равно не засну.

Выглядел командир теней бледновато, особенно на фоне светлой стены. Однако двигался уверенно и, кажется, сомнения в своих силах не испытывал.

— Вы спросили, на что они рассчитывают? Я бы сказал, на подход свежих сил. Здесь проходит старый путь, по которому раньше следовали караваны из северо-восточных княжеств. После падения западных государств путешествовать стало некуда, путь зачах, но сейчас светлые о нем вспомнили. Их крупные отряды собрались в Листарисе, откуда и повели наступление. Опоздавшая к началу наступления мелочь идет здесь.

— Значит, ничего еще не закончилось?

— Уверен в обратном. Пока не окончится Светлый поход, нашу крепость будут пытаться взять. Они не уйдут, даже если потеряют вторую половину солдат: им честь не позволит.

— Почему вообще Всеблагой Совет напал на королевство? Мы живем далеко от их земель, почти не торгуем, в политику не вмешиваемся. Все наши силы уходят на борьбу с орками. Да, дроу используют запретную магию, но иначе нам не выжить!

— Леди Аластесс, — девушка впервые видела на лице Тората открытую улыбку, — светлых раздражает сам факт нашего существования. Темнолесье исповедует иную идеологию. Мы почти не вмешиваемся в жизнь Благих Земель, и все равно каждый год оттуда приходят несколько десятков, иногда сотен беглецов. Не только откровенные преступники — самые разные эльфы. Королевство предлагает изменить существующий уклад жизни, дает альтернативу существующему порядку. Естественно, Совет недоволен.

Посмотрите на меня. Выходец из младшего рода редко обладает сильным Даром, седьмая ступень для него — предел. Но что, если Дар сильнее, если он сравним со способностями старших или даже высоких родов? У нас сделают все возможное, чтобы его развить, вырастить, обучить носителя искусству магии, проверят ближайших родственников. Дроу не могут позволить себе не использовать такой ценный ресурс, как потенциальный маг. У светлых же должно случиться чудо, чтобы представитель старшего рода согласился передавать знания просто-рожденному. Про рожденных в высоком роду я вообще молчу. Магическое искусство является собственностью семьи и не должно доставаться посторонним.

Вы принадлежите к высокому роду. В светлых землях вы уже находились бы замужем за совершенно незнакомым благородным эльфом, за которого вас просватали бы еще в материнской утробе. Магией вам не позволили бы заниматься — разве что магией пения, иллюзий и тому подобных «женских» областей. Призыв духов считается варварством, реже — богохульством, высокая леди не должна опускаться до подобной низости. Жрецы ведь карают за попытку обращения к обитателям тонких планов. Так и жили бы в тоске, ожидая, пока какой-нибудь родственник не отравит.

Темное королевство, леди Аластесс, предлагает иной путь. Многим в Совете это не нравится, перемены им не нужны. До определенного момента нас не трогали, королевство служило прекрасным щитом против орков. Теперь, после постройки Алмазного Пояса и двух Светлых походов, проблема орков на долгие годы решена и можно заняться отступниками. Использование запретной магии — не более чем предлог.

— Если ваши рассуждения верны, лорд Торат, нас ждет безрадостное будущее… — На самом деле лордом командир пока что именоваться не имел права: воин ночи обретал право на гражданский титул после представления главнокомандующему в зале войны — церемонии, во время которой на него налагали присущие званию знаки отличия. Торат не прошел представления, о чем аристократка решила не вспоминать. — Совет не успокоится, пока не раздавит нас.

— Все не так плохо, как выглядит, — успокоил девушку раненый. — Во-первых, орки оправились быстрее, чем предполагали светлые. Совет вынужден держать большие гарнизоны на границах. Во-вторых, далеко не все князья желают с нами покончить: некоторые слишком далеко, чтобы нас опасаться. Далее, у нас очень сильная и опытная армия. Ну и напоследок — магия. Вы слышали про Хозяев Чудовищ?

— Какие-то слухи. Я посчитала их сплетнями.

— Сплетен действительно много, — признал Торат. — Правда заключается в том, что наши маги нашли способ призывать могущественного духа Бездны. В битве у Драконьих скал один дух уничтожил трех высоких князей, прежде чем его сумели развоплотить. Потери врагов очень велики. Этот поход скоро закончится, светлые уйдут. Потом, я уверен, наши повелители что-нибудь придумают. Орков натравят, например, — у тех как раз молодняк подрос.

Интересный разговор прервался с появлением Фенраианна. Поинтересовавшись здоровьем и выразив радость по поводу пробуждения командира, воитель задумчиво взглянул на девушку и сказал:

— Я допросил пленного.

Торат еле заметно прикрыл глаза, разрешая говорить в присутствии высокой леди.

— После сегодняшней ночи в лагере должно остаться пять магов. Большинство пятого уровня, они не опасны. Проблема заключается в предводителе «мотыльков» — он маг второго уровня. Молодой, но опытный. Пленник сказал, этот лорд Аллариэль долгое время служил в войсках княжества Эстарот.

— Каковое княжество служило инициатором первого Светлого похода в наши земли, — вспомнил Торат. — Похоже, он сделал выводы из прошлой войны.

— Да. У него убили кого-то близкого, он теперь ненавидит всех дроу.

Торат философски пожал плечами. Он и раньше не надеялся, что светлые сдадутся легко.

— Что еще известно об осаждающих?

— Семь самостоятельных отрядов, общая численность около трехсот воинов. Много раненых. Лорд Аллариэль ждет еще две сотни бойцов. Они служат другим родам, но Аллариэль принадлежит к высокому роду. Пусть он молод, малоизвестен, его магия по меркам аристократов не слишком сильна — по праву происхождения он потребует подчинения и получит его. — Слушатели согласно кивнули. На войне представители высшей касты могли приказывать не только своим вассалам. — Я слепил шпиона и попробовал посмотреть, что творится в лагере. Зря потратил время. Там установлен слишком сильный барьер: заклинания гаснут.


Светлые укрепили позиции. Сигнальная сеть, и так достаточно сложная, окончательно укрыла разросшийся лагерь. Попытка расшифровать структуру заклинания привела к появлению трех десятков воинов, и разведчикам пришлось бежать. С приходом свежих сил захватчики смогли позволить себе реагировать на малейшую угрозу, одновременно беспокоя гарнизон крепости частыми вылазками. Тени понимали, что целители светлых скоро поставят всех раненых в строй и тогда отбить штурм пяти сотен бойцов окажется куда сложнее. Поэтому Торат решился на авантюру, ложным отступлением заманив и истребив один из сторожевых отрядов. Аластесс впервые приняла участие в засаде: держала на привязи сильфа. Короткая беспощадная резня потрясла ее. До начала схватки девушка полагала, что достаточно подготовлена зрелищем первого штурма, — оказалось, ничего подобного. В этот раз все вышло намного быстрее, кровавее и деловитей. Тени перерезали треть преследователей до того, как те хотя бы почувствовали опасность.

После вылазки штурмы следовали один за другим. Сотня воинов под прикрытием магов подходила под стены, пыталась забраться — и в случае неудачи спокойно отходила назад. Если же светлым удавалось закрепиться на участке стены, из лагеря выдвигалось подкрепление. Пока что крепость держалась, но долго так продолжаться не могло. Бойцы были изранены, их силы таяли на глазах. Дроу спали вповалку при каждом удобном случае, не сходя со стен, питались чем придется, про умывание пришлось забыть. Их физические и магические силы таяли с каждым днем. Большую проблему представляли раны — Цинтаэль и знакомые с целительством тени падали с ног от усталости, однако продолжали после каждого штурма обходить раненых.

Аластесс ни разу не призывала силы покровительницы. Она раз за разом бросала на наступавших все известные ей заклятия, поливала их кислотным дождем, практически сроднилась с сильфом — можно сказать, жизнь преподнесла девушке экзамен потруднее выпускного. Приводить в реальный мир детей Охотницы ей запретил Торат. Сам он, едва оправившись от ранения, вышел на стены и сражался вместе со своими бойцами. Аластесс заметила, что командир также избегал использовать доступные ему заклинания: то ли еще не восстановил все силы, то ли не хотел показывать своих возможностей врагу.

Наконец светлые сделали в череде непрерывных атак небольшой перерыв. Дроу, воспользовавшись нежданным затишьем, отдыхали. Рядом с шаманкой присели оба лидера теней. Осмотрев мужчин, девушка пришла к выводу, что привыкнуть можно ко всему, даже к самому неприятному. Кроме того, силы следовало экономить и не шевелиться без лишней нужды. Поэтому отодвигаться и комментировать внешний вид беловолосых она не стала. Откровенно говоря, Аластесс и на себя боялась в зеркало взглянуть.

— Они решили, что измотали нас достаточно. Следующий штурм будет решающим.

В голосе Фенраианна слышалась только усталость. Ни надежды, ни облегчения от ожидаемого конца.

— Вы сможете призвать силу Охотницы?

— Да. — Желания соблюдать этикет не было. Она просто ответила Торату. — Смогу. Если мне не помешает Аллариэль.

— Не помешает, — вяло улыбнулся командир. — Я его отвлеку.

— У него второй уровень, — напомнила шаманка.

— Ничего. Он тоже измотан. А опыта у меня побольше.

Больше сказать было нечего — оставалось ждать.

Светлые пошли на штурм четырьмя колоннами под символами родов, блистая начищенной броней. Они чувствовали уверенность, что наконец-то возьмут непокорный форт и смоют с себя пятно позора. Немыслимо! Два десятка отщепенцев вторую неделю сопротивляются полутысяче воинов Света!

Со стороны казалось, что шансов у дроу нет. В строю оставались двенадцать усталых теней и два охранника высокой госпожи, Цинтаэль из последних сил контролировал защиту крепости. Сама шаманка тоже находилась не в лучшей форме. Им противостояли четыреста относительно свежих воинов и восемь магов. Однако Торат полагал, что шансы продержаться есть. Его воины получили невероятную, по меркам светлых, подготовку и еще могли сражаться, собственная сила придавала им невероятную выносливость. Защита крепости задерживала большую часть вражеских заклинаний. Кроме того, у него имелось два козыря: дети Охотницы — и свои, до времени скрываемые способности. Если бы только удалось убить предводителя… Потеря сильнейшего мага значительно ослабит светлых и может вызвать кризис командования. Эльфы необычайно чувствительны к вопросам престижа и не станут подчиняться тому, кого сочтут менее родовитым.

В отличие от самого первого штурма, использовать магию дроу могли. Враги предпочли создать непроницаемый щит над своими войсками и подавить защиту крепости, чем блокировать способности теней. Цинтаэль не успевал латать вплетенные в дерево форта заклинания — они теряли структуру и расползались. В ответ на это в идущую первой колонну последовал одновременный удар всех беловолосых, пробивший защиту и истребивший не менее двух десятков воинов. Светлым пришлось срочно восстанавливать щит и все-таки попытаться «заморозить» магию теней без предварительной подготовки. Конечно же, результат выглядел не лучшим: дроу продолжали использовать известные им заклинания.

До сей поры Торат ни разу не применял стихию Мрака против других эльфов. Сжигать тьмой оркских шаманов доводилось, светлых — ни разу. Неписаный кодекс чести запрещал иссушать своих без крайней нужды, а дроу еще не забыли о родстве с жителями Благих Земель. Сегодня командир впервые построил аркан, тщательно начертив сложный узор на земле и в надлежащем порядке расставив по стенам артефакты-проводники. Можно было бы обойтись и без таких сложностей, но силы следовало поберечь. Он собирался сорвать все защиты и с магов, и с приближающегося войска, позволив вызванным шаманкой духам атаковать без помех. Пока что обстоятельства складывались удачно. Светлые шли, гордо чеканя шаг, леди готовилась спеть призыв, вражеские маги упорно грызли оборону форта. Оставалось дождаться, когда враги окажутся вплотную под стенами.

В тот момент, когда сотни воинов Света уже готовились ворваться в крепость, единственный воин ночи ритуальным кинжалом вспорол запястье. Темные капли щедро пролились на жадно полыхнувшие руны, из центра узора потянуло холодом. Жадные щупальца Тьмы обшаривали границы мешающей им вырваться за пределы узора клетки, мрак стремился пожрать души тех, кто посмел призвать его для своих мелких нужд. Десятки тысячелетий назад эльфы отказались от этой силы: тогда они посчитали опасность от ее значительно превышающе возможной пользы. Недавно созданное Темное Королевство решило, что обстоятельства изменились, его Гильдия магов заново создала нужные ритуалы и подготовила первых служителей Ночи.

Внешне последствия ритуала выглядели подобно оседлавшему крепость огромному осьминогу — из тех, что попадаются в южных морях. Темная шапка вспухла на протяжении всей крепостной стены, десятки маслянисто-черных щупальцев ударили по остановившимся воинам. Щиты магов содрогнулись, но выдержали. Первый раз. Последовавший второй удар был более мощным. Заклинание Тората набирало силу, яростнее и жестче терзая ряды атакующих. Кое-где послышались крики боли, солдаты со страхом смотрели на своих стремительно старевших товарищей. Для бессмертного эльфа зрелище морщин на коже было непривычным и ужасающим, строй попятился. Командир услышал, как облегченно вздохнул Цинтаэль.

Враги полностью сосредоточились на укреплении своих защит и разрушении заклинания Тората, как тот и обещал. Настал черед Аластесс. Уже знакомая песня призыва зазвучала, вгоняя шаманку в странное состояние, позволявшее душе вырваться за пределы тварного мира. Охотница и на этот раз откликнулась на ее зов. Словно огромная темная тень, пахнущая псиной, свежим мясом, палыми листьями и весенним дождем, встала за спиной девушки. Левое плечо потяжелело под тяжестью невидимой головы, жаркое дыхание коснулось уха. Мысли стали легкими и прозрачными, чужими, на мгновение Аластесс ощутила себя покрытой шерстью и стоящей на четырех лапах, жаждущей свободы и бега! Она закинула голову назад и громко взвыла.

В ответ завыла стая. Духи приходили в мир в виде сияющих белых точек, чтобы через мгновения облечься призрачной плотью. Однако раны, оставляемые их клыками, были вполне материальными. Обычное оружие проходило сквозь духов, не оставляя следов, о чем знал любой шаман. Впрочем, ни один светлый воин не носил простого железа. Зачарованные клинки вгрызались в тела детей Охотницы, оставляя глубокие раны. Иногда ранения на глазах исцелялись, не оставляя следов, иногда нет, но сейчас не это было главным. Светлым не удалось остановить атаку духов на стоявших в задних рядах магов.

Тускло мерцающая волна захлестнула предводителей светлого воинства. Занятые отражением заклятия Тората, они не успели скомандовать простым солдатам отступление, а младшие командиры не решились проявить инициативу и отвести бойцов самостоятельно. Сейчас магам приходилось выбирать, кого защищать — себя или вассалов. К их чести надо сказать, что в первую очередь они подумали о своих слугах. Они держали щит до тех пор, пока их войска отступали обратно в лагерь под непрерывным шквалом стрел и заклинаний со стен крепости. Держали, несмотря на жаждущих крови и боли духов, один за другим падая от напряжения, истекая кровью. Своими жизнями оплачивая жизни подданных.

Несмотря на гибель магов, светлые все еще представляли собой грозную силу. Крепость они взять не смогли бы, но усилить другие отряды врага и беспокоить мелкие поселения темных южнее им бы удалось. Фенраианн вопросительно посмотрел на смертельно уставшего командира, и тот разрешающе кивнул. Десять теней, все, остававшиеся на ногах, вышли в опущенные ворота. Дети Охотницы не могли долго пребывать в реальном мире: рассеяв отряд светлых, они развоплотились. Теперь очередь дроу преследовать и уничтожать отступающие отряды противника, не позволяя беглецам собраться в единый кулак.

Торат не ожидал, что откат от обращения к Мраку свалит его с ног. Он впервые использовал настолько сильное заклинание и сейчас чувствовал себя полностью разбитым. Вместе с магическим истощением наваливалась слабость от кровопотери. На землю рядом с ним легла тень, и Торат поднял глаза на шатающуюся высокую госпожу.

— Кажется, мы победили, воин ночи.

— Надо дождаться результатов преследования.

— Поверьте мне, мы победили.

Несмотря на нелучшее состояние, Торат заметил, что поведение шаманки нетипично для нее. Обычно аристократка до последнего скрывала усталость — тогда ее лицо обращалось в белоснежную маску, а осанка становилась идеально прямой. И уж безусловно, она не кусала губы, не дрожала мелкой дрожью и не охватывала себя руками, словно защищаясь от холода. Измученный разум подсказал единственный ответ:

— Охотница требует платы?

Аластесс кивнула:

— Но если вы не в состоянии, я могу подождать, пока…

— Не говорите глупостей, миледи. Я знаю, как великие духи выражают свое неудовольствие. — С огромным трудом Торат поднялся.

Леди Аластесс подхватила его за руку, и мужчина вынужденно оперся на хрупкую фигурку. Девушка вздохнула:

— Надо полагать, на ванну мне рассчитывать не приходится?

— Увы, миледи. Что-нибудь одно. Я и так здорово надеюсь на какую-нибудь полезную травку из ваших запасов.

Дроу, опираясь и поддерживая друг друга, заковыляли в сторону покоев Аластесс.


11.2053 от П. К. Личные покои главы высокого рода Волка

Деда Аластесс любила. Благоговела перед ним, уважала и любила. Можно сказать, преклонялась. Вот чего не было в ее отношении к главе рода — так это страха. До сегодняшнего дня.

— Значит, три месяца назад ты переспала с каким-то просторожденным, позавчера убедилась в своей беременности, а сегодня говоришь мне? Я все верно изложил? — Подлокотник кресла под рукой высокого лорда издал протестующий треск.

Высокий лорд Аластор, мягко говоря, гневался. Сильно гневался. Он надеялся, что его любимая внучка найдет себе более достойную партию, чем выходец из обычного младшего рода. Девушка по происхождению достойна рожать детей сильнейшим из князей эльфов — вместо этого ее первенец рискует появиться на свет без Дара. Первым желанием, возникшим у дроу, стало желание убить беловолосого ублюдка. Затопившее разум чувство ярости оказалось настолько приятным, что Аластор немного понежился в нем, придумывая наиболее мучительные казни для незнакомого воина. К сожалению, позволить себе поддаться эмоциям глава не мог.

— Так оно и есть, мой лорд, — пискнула Аластесс.

Аластор проклял тот день, когда разрешил внучке учиться шаманству. Благоволение Охотницы уже не радовало его так, как раньше. Конечно, Аластесс считалась лучшей призывающей своего поколения, но ради этого не хотелось бы вводить в свой род не способного к магии потомка. Для высокого рода — немыслимый позор. У дроу, как и у их светлых родичей, ребенок принадлежал семье матери, а не отца.

— Напомни мне, кто он такой, — обернулся Аластор к стоящему в углу младшему сыну Аластортиа, отцу Аластесс.

— Торат из младшего рода Малахитовой Чаши. Недавно получил титул воина ночи, пользуется хорошей репутацией в корпусе. Сильный Дар, сравнимый по мощи с представителями старших родов. Думаю, лет через сто достигнет третьего боевого уровня мастерства. В Академии Теней его считают перспективным магом. Умен, решителен, хорошие лидерские качества, состоит в списке кандидатов в гвардию. Вместе с тем плохой дипломат, недолюбливает представителей высоких родов…

— Его чувство взаимно.

В обществе эльфов не существовало понятия «незаконнорожденный ребенок». Женщины рожали редко, один раз в двести-триста лет, и появление на свет нового члена семьи встречали с радостью. Конечно, некоторые дети рождались менее «удобными», чем остальные, но род не бросал никого. Вместе с тем считалось, что воспитанием дитяти должны вместе заниматься и мать, и отец, в крайнем случае — близкий родственник. Учитывая традиции и особенности расы, кандидатуры супругов подбирались тщательно. Изучалось буквально все — от генеалогии и положения звезд в момент рождения и заканчивая психологической совместимостью. Случаи, когда родители происходили из разных каст, были очень редки из-за маниакального стремления аристократии следить за чистотой крови. В светлых землях глава рода не задумываясь отдал бы приказ устроить Торату несчастный случай, наплевав на последствия, и занялся бы судьбой ребенка лично.

— Жаль, что мы не в Благих Землях, — озвучил он свои мысли.

— Почтительнейше осмелюсь напомнить вам, милорд, что, находись мы в Благих Землях, я была бы лишена счастья служить вам и нашему роду. — Аластесс поняла, что гроза миновала, и осмелилась слегка надерзить. Дескать, среди светлых я не смогла бы появиться на свет.

Девушка намекала на давнюю историю, связанную со скандальными обстоятельствами женитьбы деда. Отчасти из-за нее Волки не рисковали появляться в обществе светлых без особой охраны.

Когда пал Кайлиног, Волки первыми из высоких родов поддержали княгиню Ирриану. Молодая правительница отказалась просить приюта у Совета, предпочтя увести верных вассалов на север. В глубоких неприступных лесах, раскинувшихся около Ральских гор, беглецы основали будущее Темное Королевство. Ставшая королевой Ирриана ценила преданность, влияние Волков было высоко, и многие хотели бы это влияние использовать в своих целях. Торат, кажется, не пытался задурить голову молодой неопытной девушке (глава помнил не одну такую попытку и с удовольствием «принимал участие» в судьбе обманщиков). Пусть молодой командир и не входил в род, даже на положении примака, сам факт связи с высшей аристократией королевства должен положительно сказаться на карьере офицера.

— Он знает?

— Не думаю. Пока ребенок не родился, он может не замечать связи между нами.

— Я хочу его видеть. Раз ты утверждаешь, что зачатие произошло по воле Охотницы, а ты, — Аластор посмотрел на сына, — защищаешь этого просторожденного, он заслуживает моего снисхождения. Приведите его ко мне.


02.2090 от П. К. Нарранаг, столица

Торат привычно отпихнул ногой лежащего у порога огромного волка и вошел в дом. После нескольких инцидентов, связанных с излишне ретивыми вассалами Волков, Аластор был вынужден согласиться на отдельное проживание семьи внучки. Торат не обманывался насчет причин переезда и понимал, насколько большую роль в нем сыграло желание Аластесс видеть отца ее ребенка живым. Интересно, как она поступит теперь? Предпочтет самостоятельную жизнь или вернется в родовое гнездо?

Первое взросление наступало в тридцать семь лет. До этого момента родители были обязаны вместе заботиться о ребенке, учить его всему, что знали, обеспечивать кровом и всем необходимым. Только после обряда признания права на молодого дроу передавались главе рода — он решал, по какой стезе лучше направить развитие нового члена семьи. Лишь после второй инициации, в возрасте ста восьми лет, дроу считался полностью самостоятельным и мог отвечать за свои поступки.

Завтра Аласдиор отправится в Волчье Логово, где ее с нетерпением ждет прадед. Его страхи не сбылись: девочка обладала сильным, пусть и необычным, Даром. Торат с некоторым предвкушением ждал того момента, когда начнется обучение неопытной шаманки, способной призывать слуг великого духа без ритуалов, из-за чего в доме постоянно находились какие-то потусторонние сущности, происходили другие странности. Из соседнего леса однажды пришла семья волков и стала жить. Мать еще могла успокоить раскапризничавшееся дитя, уговорив Охотницу отозвать своих детей, но другой такой призывающей у Аластора не было. Значит, все-таки переедет…

Их союз был случайностью. Поначалу они часто ругались, ссорились, обменивались ядовитыми замечаниями и колкостями. Потом постепенно притерлись, научились друг друга понимать, учитывать не только личные интересы. Торат внезапно поймал себя на мысли, что ему будет жаль расставаться. У них хорошая семья, они цельны вместе. Но он не думал, что его кайнэ, мать его ребенка, захочет остаться. Простой воин — не пара блестящей высокородной леди, и надеяться на иное было бы глупо.

Аластесс сидела на террасе, в своем любимом кресле. Она перевезла его из старого дома, и, не считая маленькой библиотеки, деревянный старый монстр оказался единственной вещью, которую она взяла с собой. Шаманка любила слушать ночь. Торат уселся возле ее ног.

— Мне пришло в голову — что станет с замком, если ее разозлят?

— Ничего, — спокойно ответила Аластесс. — В своем Доме Аластор сумеет изгнать любого духа. Из тех, что нам известны.

Они немного помолчали.

— Твой дед будет счастлив.

— Да. Хотя в последнее время он относится к тебе лучше, чем раньше.

— Думает, что скоро избавится от меня.

Аластесс усмехнулась:

— Вовсе нет. Многие в семье тебе симпатизируют. Близнецы, мой отец, лорд Рудаэр. Дед полагал, что ты захочешь воспользоваться влиянием Волков для собственных целей. Раз ты всего добиваешься сам и не служишь роду обузой, то вызываешь его симпатию.

— Его симпатия принимает странные формы.

— Он знал, что ты сумеешь снять «маску утопленника». Для мага твоего уровня это не так уж и сложно. — В ответ на возмущенное хмыканье Аластесс тихо засмеялась. — Зато какой интересный опыт, не правда ли! Тебя знает принц-консорт, недавно тебе доверили миссию в светлых землях. Не понимаю, зачем ты отказался от места в гвардии.

— Хотел избежать ненужных слухов.

— Тебя неизбежно станут считать любимчиком Волков. Кто знает, когда выпадет второй такой шанс?

На риторический вопрос Торат ничего не ответил. Аластесс вздохнула:

— Если бы ты получил продвижение, у деда осталось бы меньше оснований запретить мне остаться.

Даже если бы жизнь с потомственной аристократкой не научила простого воина воспринимать тонкие, еле заметные намеки, на чем настаивал инстинкт самосохранения, то уж не понять прозвучавшего прямого предложения было сложно. Лицо Аластесс превратилось в вежливую, ничего не выражающую маску. Со стороны могло бы показаться, что она ведет ни к чему не обязывающую светскую беседу. Впечатление разрушали напряженное тело и плескавшийся в глазах страх.

Торат, немного подумав, передвинулся и оперся затылком о колени будущей супруги. Сверху послышался тихий вздох.

— Я найду аргументы для Аластора. — Торат накрыл ладонью тонкую кисть на своем плече. — Кстати, сколь долго я буду чувствовать себя счастливым? Какой срок?

— Не знаю. Не хочу загадывать.

Долгое молчание. Волчья возня во дворе. Дыхание спящего ребенка.

— Надо вещи из замка перевезти, раз уж я здесь задержусь.

Глава 2 Финансовый вопрос

07.2104 от П. К. Южная граница

— Я просто пытаюсь во всем находить что-то хорошее. — Торат улыбался, слушая бесконечный поток жалоб Фенраианна. — Там, где ты видишь препятствие, я стараюсь разглядеть возможность.

— Да? Ну и какую же возможность ты видишь в том, что нас отправили на границу с Эстаротом? Поскорее встретиться с обожаемыми предками в стране вечного лета?

— Этого варианта я не рассматривал, но в нем что-то есть.

Хорошее настроение Тората не испортилось даже от реальной опасности, которой подвергался отряд. Теперь в его руке теней насчитывалось, как полагается, пять полных боевых звезд, и с таким количеством опытных воинов-магов он не боялся встретиться с противником. С любым возможным противником, если говорить точнее.

После подписания мирного договора с Всеблагим Советом война не закончилась. Некоторые князья светлых, чьи земли ближе других подходили к территориям дроу, не успокоились и с поражением — правильнее сказать, боевой ничьей — не смирились. Три княжества: Эстарот, Даурель и Канакиллан — превратились в оплот сил, стремящихся покончить с Темным Лесом. Совет же на все протесты дроу с вежливой улыбкой разводил руками: дескать, мы ни при чем, князья властны в своих правах, запретить им воевать мы не можем. В результате на границах шла постоянная война, отряды светлых проникали на территорию дроу и уничтожали пограничные заставы, мелкие поселения, отвлекали войска от западного, орочьего направления. Темные в ответ перехватывали и беспощадно вырезали врагов.

— На мой взгляд, сражаться со светлыми проще, чем с орками. — Торат проигнорировал изумленное восклицание друга и как ни в чем не бывало продолжал: — Сам посуди. Заметить их проще, потому что они постоянно пользуются магией. Врагов, то есть нас, презирают — отсюда плохая караульная служба и примитивные тактические схемы. Я говорю совершенно серьезно. При всем многообразии воинского канона действия полководцев можно свести к одному десятку приемов, которые используются без какого-либо творческого подхода. К тому же светлые привыкли воевать по правилам и теряются в нестандартной ситуации.

— О магии ты забыл?

— Не забыл. Новый полк специально прошел переподготовку — ты же сам изучал способы сокрытия и проникновения.

— Аристократы заведомо превосходят нас в искусстве плетения защит. Счастье, что они редко подходят к делу творчески. Что касается нового полка, я сомневаюсь в своевременности принятого штабом решения.

Логика в рассуждениях Фенраианна присутствовала. Действительно, маги светлых заведомо превосходили теней, обладающих ограниченным набором знаний в искусстве волшбы. Умение чаровать давно стало сутью аристократии. Беловолосых же учили сражаться и убивать, теорию давали в пределах необходимого, не более. Пожалуй, только воины ночи и другие старшие офицеры получали хорошее магическое образование.

Причины сомневаться в необходимости создания третьего полка корпуса теней тоже имелись весомые. Изначально, до Второго Светлого похода, корпус насчитывал около восьмисот бойцов, что позволяло держать в страхе орочьих вождей на западе и юго-западе страны. За время войны погибла почти треть воинов. Все считали, что принц Арконис восстановит численность потрепанного корпуса, после чего переориентирует один полк на восточную и южную границы, против светлых. Однако командующий выбрал другой вариант.

Арконис создал в составе корпуса новый полк, костяком которого послужила его собственная гвардия. Увеличив набор в Академии, он планировал лет через десять восстановить и расширить прежнюю структуру корпуса, вывести гвардейцев обратно в самостоятельное подразделение и получить в результате прекрасно подготовленный для действий против светлых полк. Заодно он рассчитывал подобрать кадры для своей изрядно потрепанной гвардии. Пока что два старых полка медленно восстанавливали численность, принимали в свои ряды выпускников Академии, делали выводы из преподанных войной уроков. По приказу Аркониса всем теням надлежало пройти своеобразные курсы переподготовки: беловолосых учили сражаться с магами. Однако по-настоящему серьезно принц принялся обучать базировавшийся на юге сводный отряд. Именно ему надлежало нести на своих плечах тяжесть необъявленной войны со светлыми, давая возможность остальному корпусу восстановиться. Гвардейцы большей частью занимали командные должности, хотя часть их боевых звезд служила ударным ядром отдельных рук теней.

Торат командовал двадцатью пятью бойцами, причем одна звезда была целиком гвардейской. Из остальных воинов треть недавно окончила Академию — за них-то и беспокоился Фенраианн.

— Я ничего не хочу сказать плохого о пополнении. — Фенраианн оглянулся: не слышат ли его подчиненные. — Они — опытные и умелые воины. Но до наших стандартов они не дотягивают, и ты это знаешь.

— Научим. Любой команде требуется время, чтобы превратится в единый организм. Пройдет немного времени — и новички не станут отличаться от нас с тобой. — Фенраианн фыркнул. — Хорошо, не от нас, а от остальных старых теней. Конечно, ближайшие лет двадцать придется туговато, зато какие прекрасные перспективы!

— Какие перспективы? Чего в них прекрасного?

— Смотри сам. Гвардия принцу нужна — значит, рано или поздно он выведет гвардейцев из командной структуры корпуса. Полагаю, на освободившиеся места начнут продвигать наиболее отличившихся из старого командного состава. Лично я всерьез рассчитываю на повышение.

«Посланником Высших меня вряд ли назначат, — подумал Торат, — а вот носителем знака — вполне. Аластесс многому меня научила, так что третий уровень я получу легко. Интриги в ставке не страшны: принц не любит, когда влияют на его решения, — так что главное — самому ошибок не наделать».

Внезапно он понял, что Фенраианн довольно давно идет рядом, молчит и рассматривает командира каким-то новым взглядом.

— Раньше тебя мало волновала карьера.

— Так было до женитьбы, — вздохнул Торат. — Мы ведь провели ночь в храме Матери, за это глава клана лишил Аластесс содержания. Моя жена привыкла к совершенно другому уровню комфорта, который я сейчас не в силах обеспечить. Ей нравится посещать приемы, каждый раз в новом платье, покупать драгоценности, для шаманских практик ей требуются лучшие ингредиенты. Я полагал, что стану тратить втрое больше денег, оказалось — вдесятеро. Она никак не комментирует ухудшение своего положения, — Торат тщательно подбирал слова, — и ни разу не высказала недовольства по поводу моих небольших доходов. По сравнению с доходами ее семьи, конечно. Однако лично меня сложившаяся ситуация раздражает. Аластесс и так многим пожертвовала, поссорилась с родом, шаманы недовольны, что она прекратила обучение. Она ведь отказалась вернуться на Пик, занимается самостоятельно. Я хочу хотя бы сохранить привычный ей уровень комфорта. Самый простой и доступный способ обеспечить семью — подняться по служебной лестнице. Поэтому повышение мне необходимо.

— Ты боишься ее потерять. — Похоже, это открытие стало настоящей неожиданностью для Фенраианна.

— Сам удивляюсь.


— Отряд маленький — сто воинов. — Караэль командовал подчиненными Торату гвардейцами.

Численность воинской элиты дроу и в лучшие времена не превышала одной сотни воинов. Сейчас же, спустя каких-то сорок лет после войны со светлыми, в гвардии осталось меньше половины бойцов, и кое-кто поговаривал, что она утратила свое значение универсального отряда быстрого реагирования. Торат так не считал. Если учесть, что в гвардию никогда не брали боевых магов ниже пятого уровня, а младшие лидеры владели четвертым, даже одна звезда могла изменить ход небольшого сражения. Или не допустить его, как, например, когда пятеро гвардейцев две недели противостояли пяти сотням орков клана Красного Орла.

— Скорее всего, намереваются совершить набег на южные посты.

— Да, лорд. Они постоянно осматривают местность с помощью не знакомых нам заклинаний, никто из моей звезды прежде не встречался с подобными плетениями. Я не решился приблизиться: нас могли заметить.

— Все настолько плохо?

— Слишком плотная сеть. Мы записали отличительные особенности заклинания — возможно, удастся найти способ его обмануть.

Дроу бились над незнакомым плетением несколько часов и пришли к неутешительному выводу. Маг, сотворивший заклятие, был слишком опытен и силен, он перекрыл все возможные пути воздействия на свое творение. Беловолосым не хватало мастерства. Единственный путь, который в принципе мог позволить проникнуть в охраняемый периметр, требовал много сил и потенциально являлся опасным. Слияние с лесом — старый трюк, использовавшийся еще в древности для восстановления сил. Энергетика эльфа сливалась с энергетикой крупного дерева, живое разумное существо практически становилось частью лесного великана. Дикие звери не обращали на него внимания, поисковые заклятия воспринимали только «растительную часть». К сожалению, далеко не всем удавалось выйти из добровольного транса. Так и стояли, иногда веками, со счастливой улыбкой на лице обхватив руками дерево, пока какой-нибудь прохожий не разрывал связь. Светлые для этого использовали одно простенькое заклинание, дроу — оплеуху.

Оставался вопрос — как остаться незамеченным внутри защитного периметра.

— Светлые встанут лагерем возле этой скалы, — показывал на чертеже Торат. — Они всегда встают здесь и не изменят привычке. Родник рядом, место удобное, зачем что-то менять? Мы засядем в маленькой роще, установим вокруг лежки тонкие веревки. Если появятся следопыты, во что я не верю, кто-нибудь выйдет из медитации и разбудит остальных. Тогда придется убегать.

— Когда отряд очнется, нас в любом случае заметят. — Караэль задумчиво рассматривал карту.

Он все еще пытался разобраться с досадным заклинанием: его гордость была уязвлена. До сей поры он полагал свое мастерство в части проникновения непревзойденным — и вдруг такой удар по самолюбию.

— Какой-то запас времени будет. Следить, насколько я понимаю, в первую очередь станут за границей периметра: там плетение намного плотнее. К тому же сразу после выхода из транса аура похожа на древесную — нас не сразу обнаружат. Конечно, какое-то время уйдет на то, чтобы прийти в себя, но все равно добежать до лагеря мы успеем. Полная рука теней против сотни воинов старшего рода… Справимся.

— Что известно насчет магов? — Фенраианн очень не любил неожиданностей и старался заранее обезопаситься. — Один — не ниже второго уровня, создатель сети. Еще заметили кого-нибудь?

Караэль отрицательно повел рукой:

— Увы. С высокого дерева, на которое мы забрались, видно не так уж много. Слишком большое расстояние. Однако, судя по цветам знамени, мы имеем дело с каким-то старшим родом.

Общим цветом для эльфийских знамен являлся зеленый. Как правило, на зеленом поле вышивались руны, на него же накладывались изображения. Существовала строгая иерархия составления символов родов. Высокий род имел право использовать в своих эмблемах четыре цвета: зеленый, коричневый, белый, синий. Чаще всего знамя высокого рода представляло собой вышитую цветом руну на каком-либо фоне. Впрочем, на малых знаменах допускались изображения животных.

Старшие роды должны были использовать другие цвета — красный, золотой, голубой, фиолетовый. Они имели право помещать на знамена изображения животных, растений, скал, чьи названия фигурировали в названии рода.

Хуже всего приходилось младшим родам. Помимо зелени, они использовали еще три цвета — черный, серебряный и серый. Черный цвет, однако, считался несчастливым, им окантовывали символы угасших родов, поэтому при составлении гербов его старались не применять. Оставались серебряный и серый. Мастерам-хранителям памяти приходилось изворачиваться, помещая в гербы изображения различных предметов, именами которых назывался род. Такие символы считались оберегами, суеверные родители дарили их детям. У Тората, например, в детстве вся одежда была вышита маленькими чашами.

— Если старший род — значит, отряд ведет аристократ-предводитель, владеющий магией, его сопровождает оруженосец из числа младших родственников, есть придворный маг. У мага может быть ученик, кроме того, в свите наверняка состоят еще маги. Иными словами, пять-шесть магов, из них половина — не ниже третьего уровня.

— Полагаю наши шансы довольно высокими, — сделал вывод Торат после короткого размышления. — Времени на подготовку светлым мы не дадим, а сильные заклинания короткими не бывают. Мастер Караэль, ваша звезда займется предводителем: постарайтесь взять его в плен. Фенраианн, на тебе все младшие маги. Я займусь вторым магом, остальные звезды стараются уничтожить как можно больше простых воинов. Вы помните установку, данную нам принцем: отряды, пришедшие в Темный Лес, не должны возвращаться домой.


Потрепанный отряд теней вторые сутки бежал по лесу, не прерываясь на отдых и питаясь на ходу. Если бы война не разрушила сотканных природной магией лесных троп, они давно уже были бы на базе, но — увы, привычные способы передвижения стали ненадежными и опасными. Спешка объяснялась двумя тяжелоранеными воинами: оба принадлежали к звезде Караэля. Торат искренне считал, что рука легко отделалась, потери могли оказаться куда большими. Кто мог предположить, что отряд напорется на главу рода со свитой!

В первые же мгновения предводитель светлых вывел из строя одного гвардейца, распоров ему живот мечом. Торат острой вспышкой прозрения осознал, что если старейшего не убить немедленно, отряд обречен. Цель ночной вылазки стремительно изменилась с «полного уничтожения отряда врага» на «выжить самим». Командир теней отдал приказ уходить как можно быстрее. К сожалению, гвардейцы слишком плотно увязли в схватке. Поэтому воин ночи бросил в сторону своего противника подаренный женой кинжал-артефакт, еще в полете превратившийся в оскаленную волчью пасть, а сам кинулся на помощь Караэлю. Бой остался в памяти сумбурным месивом стремительно меняющихся картинок: светлый отчаянно отбивался. Победа далась ценой ранения самого Тората и отсеченных ног еще одного гвардейца. Впрочем, так или иначе, раны получили все.

Собственно говоря, дроу повезло. Второй по силе маг светлых потерял время, занятый борьбой с артефактом Аластесс, остальные старейшины не успели отреагировать. Небольшая заминка, позволившая беловолосым расправиться с главой и бежать. Как позже высчитали Торат и Фенраианн, вся стычка заняла от силы три минуты — с момента их обнаружения и до бегства. Оба считали, что, не промедли вражеский предводитель с объявлением тревоги, и рука целиком полегла бы на той ночной поляне.

Короткая стычка стоила дроу двух тяжелораненых бойцов, которых сейчас приходилось тащить под воздействием оглушающих заклятий. Потери светлых оказались куда существеннее. Помимо главы рода, сильного мага, и пары десятков убитых и раненых рядовых бойцов, эльфы потеряли еще одного молодого члена рода. Мальчишка в одиночку бездумно бросился в погоню — и напоролся на Тората. воин ночи примитивно ударил его по голове рукояткой меча, взвалил на плечо и теперь имел в своем распоряжении личного пленника, которого собирался допросить при первой же возможности.

Ему очень хотелось знать, что элита одного из старших родов делает на землях Темного Леса. Прежде либо в набега пускались младшие роды, либо заявлялись относительно крупные силы под командованием какого-либо высокого лорда. Если же приходили дружины старших, то под командованием одного-двух старейшин.

Позади остался секрет пограничников, и Торат облегченно объявил привал. Теперь погоня, если она есть, сначала будет замечена егерями, и тени успеют спокойно собраться и уйти. Отряд ушел с нейтральной территории в глубь владений дроу — вряд ли светлые решатся на преследование, однако осторожность не помешает. Можно слегка расслабиться, отдохнуть, спокойно поесть и умыться. Рядовым бойцам.

Торат поднялся и подошел сначала к раненым, возле которых хлопотали целители. Сами пострадавшие в бою, как почти все в отряде, трое беловолосых лекарей смогли стабилизировать состояние двух гвардейцев, но не более. Полноценное лечение дроу получат в Лунной Заводи — маленькой деревне, совершенно неожиданно превратившейся в штаб округа. Здесь стояли три полка регулярной армии, построили драконий загон, разместились штабы двух пограничных полков. Здесь же квартировали тени.

Связанный пленник сидел в стороне. Оковы тишины, браслеты с наложенными чарами подавления, мешали молодому светлому использовать магию, а кляп во рту избавил окружающих от криков о неотвратимости мести. Караэль сидел рядом, ожидая командира и шедшего последним Фенраианна. Звезда второго лидера сначала следила за преследователями, затем прикрывала бегство.

Светлый, принадлежа к правящей семье рода, считался личным пленником Тората. Такое положение позволяло ему игнорировать остальных дроу — в разумных пределах — и рассчитывать на освобождение за выкуп. Самое главное, что допрашивать пленника мог тоже только Торат.

— Мое имя Торат Артаниэль Ирридан Кас Тиррин из рода Малахитовой Чаши. С кем я имею честь беседовать?

Говоря начистоту, Торату сначала следовало представиться, затем извиниться за причиненные неудобства, вознести хвалу небесам за счастливый день, приведший к благой встрече. Пообещать принести жертву в храме Удачи, ибо только она могла позволить отпрыску младшего рода захватить в плен представителя более высокой касты. Предложить воспользоваться лучшим из шатров и только что приготовленной пищей (шатров не было, но предлагать полагалось). Светлый, в свою очередь, должен был милостиво принять все славословия и сообщить свое имя, пообещав благодарность и вознаграждение со стороны своего рода.

За те полторы тысячи лет, что развивалось общество дроу, этикет претерпел огромные изменения. Он не стал менее сложным — он стал другим. Кровное родство, имевшее неоспоримое преимущество в глазах светлых, у обитателей Темного Леса уступило первенство личным заслугам. С точки зрения Тората, сидевший перед ним юнец особого уважения не заслуживая, и играть по его правилам командир не собирался.

Впрочем, иного светлый и не ожидал. Он окинул дроу презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Радуйся, просторожденный! Ты говоришь с Тарравиэлем из рода Иволги!

Тот факт, что пленник не сообщил своего полного имени, дроу проигнорировал. Поначалу, в молодости, подобное пренебрежение со стороны светлых приводило его в ярость, и он находил способы наказать высокомерных наглецов. Потом привык. Реакция у всех пленников была приблизительно одинаковой, разговаривать имело смысл только с представителями младших родов. Они искренне не понимали, каким образом член низшей касты может быть магом, да еще и командовать более благородными собратьями. И побеждать в бою могущественных аристократов. Случалось, что после таких разговоров число дроу увеличивалось. В последнее время перебежчики появлялись чаще, Бдящие замучались проверять их намерения.

Куда больше заинтересовало Тората упоминание о роде Иволги, к которому принадлежал пленник. Этот род прежде не участвовал ни в Светлых походах, ни в мелких стычках на границах. Правда, вассалов посылал. С чего бы «иволги» изменили своим привычкам? В ответ на вопрос светлый вскипел:

— Не твое право вмешиваться в дела моего рода!

В следующее мгновение пленник корчился на земле от несильного, но очень болезненного тычка пальцем под нос. Торат сидел по-прежнему спокойно и расслабленно. Он по опыту знал, что легкий шок помогает утратившим связь с реальностью юнцам оценить истинное положение дел. Конечно, все эльфы разные, и иногда приходилось применять магию, чтобы добиться ответов. В данном случае дроу решил, что можно обойтись щадящими методами. Не производил пленник впечатления сильной личности. Обычный молодой эльф, с детства привыкший слушаться старших и не способный самостоятельно обдумывать ситуацию.

— Послушай меня внимательно, светлый. — Видя, что Тарравиэль немного пришел в себя, дроу приступил к описанию их будущих взаимоотношений. От его спокойного, равнодушного голоса пленник вздрогнул. — Ты сейчас не в том положении, чтобы показывать свой норов. Ты — никто. Ты интересуешь меня лишь как источник информации, не более. Вы пришли на нашу землю с войной и решили, что будете вести ее по своим правилам. Так вот, это не так. Здесь все по-другому.

Здесь не принято заранее объявлять о своих намерениях. Поединков чести не существует. Если двое дерутся, третий не станет стоять в стороне и ждать исхода. Засады, нападения ночью и прочие неблагородные способы ведения боя считаются нормой. А если ты попадаешь в плен, будь готов говорить — или терпеть боль.

Применительно к тебе это означает, что ты либо спокойно отвечаешь на мои вопросы, либо мы тебя сломаем. Занятие неприятное для обеих сторон, поверь. Уяснил?

Тарравиэль ничего не сказал, но старательно отводил глаза, не решаясь взглянуть на страшного дроу. Торат крепко взял его за подбородок и повернул лицом к себе. Светлый было вспыхнул, однако напоролся на неподвижный взгляд беловолосого и сник.

— Что вы здесь делаете? — В наступившей тишине вопрос прозвучал мягко и ласково.

Тарравиэль сглотнул и заговорил.

Собственно говоря, командир просто запугивал пленника. Ему действительно было интересно, что глава старшего рода с таким небольшим отрядом делает в пограничье, тем более что раньше Иволги не проявляли себя как сторонники войны с дроу. Однако не настолько интересно, чтобы терять время на долгий допрос. Торат видел, что юнца можно разговорить, и воспользовался возможностью. Окажись светлый покрепче, возиться с ним дроу бы не стал. Повезло — пленник попался молодой и неопытный.

Существовал ряд заклинаний, позволявших контролировать мысленную сферу эльфов, — их использовали на войне для допросов врагов. Общим недостатком таких методов являлись различные степени дебильности, приобретаемые объектом воздействия. Иными словами, вернуть разум пленному удавалось не всегда: по слухам, пасовали даже прославленные целители душ из храмов духа. Кроме того, представители высоких родов слабо поддавались указанного рода воздействиям: всех магов с детства подвергали долгим методичным тренировкам на устойчивость психики. Если защитные заклинания при необходимости снимались, то внутренние щиты на разуме не исчезали никогда. Недостатком подобных методик являлась некоторая косность сознания — разум становился защищенным, но ограниченным.

Причины, по которым род Иволги отправился в поход, порадовали Тората. Прежде представители этого старшего рода занимали должности Подателей Небесной Влаги при дворе князей Дауреля, иными словами, следили за Дождями на всей территории княжества. Слишком важная работа, чтобы отвлекаться по таким пустякам, как сражения с кучкой отступников. Со временем выяснилось, что кучка отступников оказалась серьезным противником, и глава рода решился послать несколько сотен своих вассалов в помощь войскам. Сами Иволги не смогли принять участия ни в одном из походов: слишком активное использование магии возле границ княжества прибавило им работы. Растревоженная природа сорвалась с цепи: дожди шли не там, где им приказывали, а где хотели, — и все ресурсы рода были брошены на восстановление контроля за погодой.

За то время, что потребовалось воздушным магам для обуздания непокорных ветров, произошло несколько неприятных для клана инцидентов. Разгром посланных в поддержку другим родам войск не стая чем-то обидным — неприятные известия приходили ко всем соседям и не особо встревожили главу. Куда больше его шокировал добровольный переход в стан «отребья» нескольких своих подданных. Точнее говоря, двое пленных представителей младших родов, поближе познакомившись с жизнью Темного Леса, отказались возвращаться на родину и прислали родным вестников со словами прощания. Конечно же, их сразу объявили жертвами темной магии дроу и попытались вернуть по дипломатическим каналам. Безуспешно: перебежчики даже при личной встрече отказывались вернуться. На гневные слова о заклятиях и темной магии дроу равнодушно бросили: «Проверяйте», — после чего светлым пришлось смириться.

Произошедшее встревожило клан. Переходы вассальных родов случались, равно как и отречение отдельных членов от своего рода и уход на службу к другому клану. Редко, очень редко, по серьезнейшим причинам, но подобные случаи не считались чем-то абсолютно невозможным. Однако добровольно уйти к отбросам, преступникам… о таком позоре прежде не слышали. Глава рода долго говорил с участниками пограничных войн, допрашивал захваченных пленных дроу — и в конце концов решил сам отправиться в Темнолесье с недружественным визитом. Наказать обнаглевших просторожденных.

— Как интересно, — сухо заметил Торат. — Ему даже в голову не пришло поговорить со своими слугами. Значит, в княжестве не считают возможным менять свою политику в отношении младших. А что слышно про орков?

— Алмазный Венец недавно отбил приступ их великой орды…

— Ну не такой уж и великой. Насколько мне известно, три вождя собрались штурмовать одну из крепостей. Знаете, что интересно?

— Что? — прислушивавшийся к разговору Караэль вопросительно посмотрел на командира.

— Это первый штурм за последние полторы сотни лет.

— Даже не знаю, радоваться или горевать. С одной стороны, светлым скоро станет не до нас. С другой — орки наверняка атакуют восточные границы Темного Леса, — высказался подошедший Фенраианн.

— Да. — Торат посмотрел на светлого. — Мы защищаем ваши земли от орков, почти все их племена, идущие на северо-восточные и восточные княжества, разбиваются о нас. И какова благодарность? Что вы будете делать, если мы исчезнем?

— Свет вечен! Полуживотные не в силах противостоять детям песни и света!

— Да вы уже половину континента потеряли. Счастье великое, что орки корабли почти не строят, в Закатные колонии не пробрались.

Командир отряда встал. Пленник его больше не интересовал.

— Отряд отдохнул?

— Если не считать тебя, то — да, — с неодобрением отозвался заместитель. — Целители подновили заклинания, мы готовы выступать. Пообедай, и можно трогаться в путь.

— Потерплю до Лунной Заводи: всего-то день перехода. Отдых закончен. Собираемся.


Воин ночи надеялся поспать если не сутки, то хотя бы десяток часов. Он отчитался перед начальством, сдал пленника «на постой» в камеры Бдящих, проследил за размещением своих бойцов в уже ставшие привычными домики-казармы. Его квартира располагалась в небольшом строении, которое Торат делил на двоих со своим замом. Впрочем, последний почти все время проводил в городе и прибегал только переночевать, да и то не всегда. Так что планам командира выспаться всласть могло помешать исключительно нечто невероятное.

Таким невероятным событием стал визит жены.

— Что ты здесь делаешь? — От изумления Торат перешел на низшую речь, да еще и задал вопрос, которого не стоило задавать: леди всегда остро реагировала на любые попытки ущемить свою свободу.

— Вот уже почти час, как я здесь живу. Фенраианн любезно согласился обменяться со мной квартирами.

Мелодичный голос, пропевший фразу на наречии аристократии, слегка отрезвил командира. А знакомое прикосновение чуть влажных губ к щеке убедило в реальности происходящего. Он склонился в поклоне, целуя жене обе руки.

— Я счастлив видеть тебя, хоть визит и стал неожиданностью. Как долго я смогу наслаждаться твоим обществом?

— Думаю, не меньше года. По крайней мере, так говорят в штабе моего полка.

— Полка?

— Полка. — Аластесс с видимым удовольствием любовалась удивленным лицом супруга. — Разве я не говорила, что собираюсь поступить на службу?

— Говорила. Но я полагал, что речь идет об одном из размещенных в столице полков регулярной армии. Или принц вызвал подкрепление?

— Вовсе нет. Дело в том, что во время посещения генерального штаба — я не посчитала подобающим прийти на простой вербовочный пункт — мне совершенно случайно повстречался один из кузенов. Он с радостью помог узнать о вакантном месте в одном из размещенных в Лунной Заводи полков пограничников. Конечно, должность второго шамана оплачивается чуть похуже, зато у меня появится намного больше практики, и я смогу тебя чаще видеть.

Торат мысленно поклялся содрать кожу с неизвестного благодетеля. Слова «намного больше практики» слабо описывали будни магов пограничной стражи, еженедельно вступавших в схватки с врагом. Шаманов старались в бою прикрывать, но и светлые всегда стремились в первую очередь уничтожить именно говорящих-с-духами. Находясь в столице, Аластесс подвергалась бы куда меньшей опасности. Именно поэтому аристократка и отказалась от теплого местечка: родовое чувство чести заставляло ее презирать легкие пути. В который раз прокляв личные связи, позволявшие представителям высоких родов добиваться своего законными путями в обход честных служак, вслух мужчина поинтересовался:

— И кому же я обязан удовольствием? Полагаю, мне следует принести личные благодарности ублюдку твоему родственнику.

— Он просил меня не разглашать его имени. — Аластесс насмешливо глядела на мужа, прекрасно понимая, о чем тот думает. — Кузен очень скромен. Он согласился с моим мнением, что пребывание на границе разовьет мои навыки, тем более что участие в боевых действиях дает некоторые преимущества. Например, мне отныне открыт доступ в библиотеку Академии Теней и Королевский Архив. Не говоря уже о том, что теперь мы сможем видеться чаще. Ты рад?

— Счастье переполняет меня, — со всей возможной искренностью заверил ее Торат.

Поделать ничего было нельзя — оставалось смириться. В конце концов, многие признаки указывали на грядущее затишье — дипломатические усилия королевы и успехи войск дроу давали надежду на подписание мира с враждебными княжествами. Шаманкой Аластесс была сильной, боевой опыт у нее имелся, к тому же он попросит своих старых друзей из числа пограничников присмотреть за женой. Возможно, все к лучшему. Возможно. Торат поцеловал прильнувшую жену в шею, надеясь про себя, что его мольбы будут услышаны.


— Я хотел бы с тобой посоветоваться.

Зрелище готовящей завтрак принцессы Волков до сих пор удивляло Тората. Сама Аластесс не видела в этом ничего необычного: во всех родах детей учили готовить, вести домашнее хозяйство, ухаживать за зверями-спутниками и прочим полезным навыкам. На многих собраниях в знатных домах гостей угощали блюдами, приготовленными хозяйкой дома и ее дочерьми. Однако Торат и не предполагал, что Аластесс отнесется к ежедневной готовке как к своей обязанности.

— О чем же? — Вопрос прервал размышления мужчины.

— В последней стычке я захватил пленника — младшего сына бывшего главы рода Иволги. Кстати сказать, твой артефакт очень нам помог, практически спас. С его помощью удалось сковать второго по силе мага светлых. — Если его слова и были преувеличением, то небольшим. — Так вот, Бдящие предлагают выкупить светлого, дают за него двести золотых.

— Боюсь, в твоем рассказе мне не все понятно, — нахмурилась Аластесс. — Что значит «выкупить»?

— Светлый является моим личным пленником. Такой статус означает, во-первых, что разведка не может допрашивать его без моего позволения, кроме как с личного разрешения принца или в исключительных случаях. Впрочем, я уже дал свое согласие. Во-вторых, что более интересно, выкуп за пленника пойдет тоже мне, за вычетом небольших сумм на содержание. Сложилась разумная практика, когда воины, не желающие лично вести переговоры о выкупе, передают свое право дипломатам. Посредником в данном случае опять же выступают Бдящие.

Поскольку пленник знатный и представляет ценность, Бдящие готовы либо сразу выдать за него довольно крупную сумму в двести золотых, либо предоставить нечто иное в тех же пределах. Артефакты, свитки с заклинаниями, магические услуги, права на землю и прочее.

Аластесс чуть прикрыла веки, выражая удивление: привычка, оставшаяся со времен жизни во дворце.

— Право, не готова сказать. Мне как-то не приходилось рассматривать войну в качестве доходного предприятия.

— Очень доходного, — заверил ее муж. — Некоторые сделали себе состояние на войне. Правда, в основном это относится к торговцам и магам, но и простым бойцам кое-что достается.

— Никогда бы не подумала. Прежде ты не рассказывал подробностей о системе выкупа пленных.

— У теней редко бывает возможность получить выкуп — в основном пленные сразу передаются в разведку. Впрочем, — задумчиво добавил Торат, — за каждого «языка» полагается премия. Тоже источник дохода.

— Вынуждена заметить, не самый благородный. Чем-то напоминает… — Аластесс замялась, вспоминая уроки истории, — работорговлю.

— Мне не знакомо это слово.

— Древний термин — еще из тех времен, когда наши предки не слышали звучания Вечности. В те времена одни эльфы торговали другими, примерно как скотом.

Торат посидел, осмысливая услышанное, затем лицо его помрачнело. Аластесс тихо вздохнула, подошла, обняла мужа:

— Прости. Я не хотела обидеть тебя.

— Ты меня не обидела. Хотя даже светлые не считают получение выкупа чем-то постыдным. Почти всегда даже Дроу не казнят, а обменивают на своих.

— Знаю. Ну прости.

Торат не мог долго сердиться на жену, чем та беззастенчиво пользовалась. Заметив, что морщинка на лбу у беловолосого, появлявшаяся в моменты расстройства, наконец разгладилась, высокорожденная леди решила вернуться к началу разговора. Во избежание.

— Посох Призыва.

— Что?

— Посох Призыва. Он стоит немного дороже тех двухсот золотых, которые тебе предлагают, но мы ведь можем доплатить. Думаю, Бдящие согласятся.

Маленький знак доверия, неясный с первого взгляда. Этот могущественный артефакт послужит хозяйке долго — возможно, тысячу лет. С его помощью шаманка сможет призывать более могущественных духов, с легкостью переходить в тонкие планы, время почти не властно над ним. Все посохи изготавливались из редких ценных пород дерева, в зависимости от специализации призывающего. Самым редким считался северный «мертвый кипарис», использовавшийся заклинателями умерших. Правда, во всем королевстве всего два некроманта обладали достаточной силой для подчинения такого посоха. Заготовки артефактов после сорока лет обязательных ежедневных ритуалов поступали в казну, откуда выдавались магам на государственной службе и настраивались под ауру владельца.

Посох получит Торат. Для жены: сам он не сможет его использовать, однако официально артефакт будет числиться за командиром руки теней. Значит, в случае возможного развода посох тоже останется у него. Законодательство дроу тщательно оговаривало судьбу совместно нажитого имущества, чтобы избежать конфликтов при расставании супругов. Предлагая мужу сделать заявку подобного рода, Аластесс как бы говорила ему: «Я остаюсь рядом с тобой надолго».


Среди Бдящих у Тората не было близких друзей. Хорошие знакомые, не более. Разные сферы интересов, разное отношение к жизни. Пересекались разведчики и воин ночи достаточно часто, но исключительно по делам — например, как сегодня. Впрочем, Торат не пренебрегал знакомством с «ищейками» и относился к ним ровно, не считая за существ низшего сорта. В отличие от многих армейских офицеров.

В приемной оказалось неожиданно много посетителей. По словам пробегавшего мимо знакомого служащего, ожидалось прибытие посольства из светлых земель, вернулось сразу несколько отрядов пограничников. Что интересно, три десятка эльфов одновременно пожелали принять подданство Темного Королевства, и всех их требовалось проверить на предмет искренности намерений. Опасаться следовало не шпионов князей или Совета — просто дроу принимали в свои ряды далеко не всех. Сложившаяся репутация привлекала в Темнолесье не только недовольных существующими порядками бунтарей, но и различную шваль: отравителей, наемных убийц, любителей сомнительных удовольствий, неразборчивых в средствах магов. В таких подданных королевство не нуждалось, о чем им и сообщалось на границах. С другой стороны, многие изгнанники, с точки зрения дроу, пострадали ни за что, став жертвой обстоятельств или господствующих в Благих Землях предрассудков.

В результате работы у Бдящих хватало.

Торопиться Торату было некуда, поэтому он спокойно присел на скамью у стены и прикрыл глаза, размышляя, каким может оказаться следующее задание. Обычное патрулирование на самых опасных участках или охота за мелкими отрядами светлых? Или принц-консорт наконец разрешит прогуляться по вражеской территории? Последнее — вряд ли: тогда труд дипломатов пойдет прахом.

Над ухом у сидящего дроу совершенно неожиданно раздался вежливый голос:

— Приношу свои извинения. Не будете ли вы возражать против моего общества?

Свободных мест в огромной приемной действительно осталось мало, поэтому незнакомый светлый эльф собирался присесть рядом с Торатом. Тот пристально посмотрел на незнакомца. Вроде бы обычный эльф, в цветах старшего рода, покрой одежды характерен для северо-восточных княжеств. Далековато забрался — видимо, один из переселенцев. Сумевший незаметно подойти к боевому магу четвертого уровня.

— Буду рад знакомству. Мое имя Торат Артаниэль Ирридан Кас Тиррин из рода Малахитовой Чаши. — Дроу встал и поклонился.

Руки отведены чуть в стороны, ладонями вперед, голова наклонена ровно настолько, насколько полагается по этикету при разговоре с неизвестным, но вызвавшим уважение представителем старшего рода.

Если светлый и был удивлен, то никак удивления не выразил. Он всего-то хотел присесть на свободное место и не собирался завязывать разговор, а тут полное представление. Приличия требовали назвать свое имя.

— Сарриэн Тирель Картан Кас Рэ из рода Белокрылой Цапли. Я прибыл сюда из княжества Тарастис, оно расположено в двух месяцах пути на восток от Темного Леса.

— Довольно далеко от наших мест.

— Да, к тому же дороги отвратительны. За ними никто не следит: князья не видят смысла в заботе о неиспользуемых путях. Самое неприятное, что нашему отряду пришлось путешествовать в сезон дождей.

— Вы пришли не в одиночку?

— В составе делегации Конклава родов. Неофициальной — мы не ставим перед собой посольских задач.

— Как странно, — усмехнулся Торат. — В Темный Лес приходят, либо чтобы остаться жить, либо в составе посольств. Не считая военных экспедиций.

— Значит, мы первые. — В ответ светлый изящно всплеснул руками, непроизвольно складывая пальцы символом Act — знаком богини неопределенности и судьбы. — Тарастис слабо принимал участие в Светлых походах: наше княжество не особо богато, правители погрязли в междоусобных сварах и часто игнорируют волю Совета. Однако Конклав заинтересовался рассказами вернувшихся воинов и решил послать представителей просто посмотреть на ваше государство. Вокруг Темнолесья слишком много слухов, и стоит попробовать отделить правду от вымыслов.

— И Совет терпит подобное пренебрежение?

— Совет — это очень громоздкая структура, представляющая интересы всех без исключения высоких родов. Даже ваши аристократы когда-то имели в нем право голоса. Предполагается, что Совет служит всему народу Жизни и Света, но на деле он проводит волю высоких родов. Точнее говоря, могущественнейших из них.

— Высокорожденные вашего княжества не относится к таковым?

— Сложно сказать, — задумался Сарриэн. — Вместе они могли бы являться серьезной силой, но принадлежность к различным партиям ослабляет их влияние. В Совете существует несколько политических блоков, объединенных одинаковыми интересами. Общество детей Света и Песни ведь не однородно, обычаи и цели у всех разные. Равно как и государственное устройство. У нас, например, королевский род Истинного Знания опирается не на поддержку высоких родов, а на Конклав, куда входят главы старших кланов. За морем, в Рассветных государствах, старших родов нет вообще, и четыре высоких рода напрямую правят младшими. Или можно вспомнить княжество Дориэн, где власть князя номинальна. В действительности там правит Совет Старейшин, местный аналог нашего Конклава.

— Тогда мне не совсем ясны причины вашего появления в Темном Лесу. Сами посудите: Совету вряд ли понравится, что одно не самое сильное государство завяжет отношения с целой страной отступников. До карательной экспедиции дело конечно же не дойдет, однако есть и другие средства воздействия. Например, объявить короля лишенным благости или просто подкинуть войск мятежным князьям. Ваш Конклав сильно рискует.

— Вовсе нет. Многие правители изначально противились войне с дроу — она была им не нужна. Темнолесье расположено на дальних границах, вы служите хорошим щитом против орков, особого вреда не приносите. Да, некоторые эльфы уходят к дроу. И что? Как правило, это потенциальные бунтари, без которых жизнь становится спокойнее. Если говорить начистоту, среди князей почти все понимают угрозу орочьего нашествия и необходимость реформ. Просто в какой-то момент консерваторам удалось продавить идею Светлого похода, совпало несколько выгодных для них событий. Так что Совет будет не против, если кто-то возьмет на себя роль посредника. Одного мирного договора недостаточно: для доверия нужны постоянные контакты на всех уровнях.

— Боюсь, мой личный опыт мало свидетельствует о миролюбии Благих Земель. Почти все светлые, с которыми я сталкивался, настроены очень агрессивно.

— Вашей непредсказуемости боятся, — спокойно пояснил Сарриэн. — Государство, отринувшее тысячелетние обычаи, жители которого полторы тысячи лет ведут войну против могущественного врага и практикуют запретную магию, не может не вызывать опасений. Кто знает, что придет вам в голову?

— И поэтому нас решили уничтожить, — усмехнулся Торат. — Да если бы не та самая запретная магия и плодовитость орочьих женщин, Темнолесью пришел бы конец. В первом Светлом походе участвовало не так много войск, их разбили с легкостью. Во второй раз нас спасло чудо. Орки передрались между собой, и Арконис перебросил почти всю армию на юг. Удача и ошибки ваших полководцев позволили задержать наступление, затем в дело вступили Хозяева Чудовищ и шаманы. Это дроу должны бояться новой войны, а не светлые!

— Для того Конклав и прислал наблюдателей: мы тоже не желаем бессмысленно погибать. Если удастся наладить регулярные контакты между Темным Лесом и Тарастисом, у сторонников мира появится весомый аргумент. Надо доказать, что дроу — это не кучка беззаконных отщепенцев, а сложившаяся нация со своеобразной этикой. В прошлом имело место недопонимание, стоившее крови обеим сторонам, однако сейчас дроу готовы признать случайный характер ошибок Совета. Который, в свою очередь, вернет королеве Ирриане место в своем составе и примет ее как равную.

Торат довольно долго молчал, разглядывая собеседника. Интересная личность. Спокойно рассуждает на темы, необычные для торговца или даже дипломата средней руки. Наверняка имеет колоссальный посольский опыт, судя по манере разговора. Властные манеры, привык решать за других, его обаяние обволакивает собеседника, убеждая в истинности каждого слова. Он с легкостью разговорил обычно замкнутого Тората. Требовалось прилагать усилия, чтобы противостоять харизме нового знакомого со старой, мощной аурой, характерной для сильного мага.

— Вы в самом деле полагаете, что властители примут королеву в свой круг? После того как она отреклась от титула предков и презрела древние законы?

— Не сразу. Может быть, никогда. — Сарриэн улыбнулся. — Однако двигаться нужно именно в этом направлении.

— Вы говорите так, словно уже определились с позицией, со следующим шагом. Ваше посольство — давайте не будем спорить о терминах — увидело все, что хотело, оценило информацию и готово сделать Темнолесью какое-то предложение. Какое же, если не секрет?

На сей раз пристальному разглядыванию подвергся Торат.

— Простите, я не очень хорошо разбираюсь в знаках различия, принятых в армии Темного Королевства. Кем вы служите? Быть может, в этом здании у вас есть свой кабинет?

— Нет, я не принадлежу к Бдящим. Я воин ночи корпуса теней, боевой маг четвёртого уровня.

— Во-от как? — задумчиво протянул Сарриэн — Мне казалось, белые волосы — отличительный признак прошедших посвящение Тьме?

— Так оно и есть.

— Зачем же боевому магу изучать плохо контролируемую силу? Знание ритуалов слабо может помочь в прямой схватке. Или слухи верны и дроу научились говорить с Тьмой напрямую, как с прочими стихиями?

— На этот вопрос я не стану отвечать. Прошу простить.

— Нет-нет, я сам виноват. Мне не стоило спрашивать. — Сарриэн обезоруживающе улыбнулся. — В качестве извинения позвольте ответить на ваш предыдущий вопрос. Мы заключаем торговый договор. Редкие травы и продукция ваших ремесленников в обмен на сырье, оружие и минералы. Вам больше не придется вытягивать элементы из земли, а мы наконец-то познакомим наших леди с паутинным шелком. Кстати сказать, путь в нашу страну проходит по землям нескольких государств. Караванам потребуется охрана. Что скажете?


06.2114 от П. К. Столица, предместья

— Итак, я опять увижу тебя не раньше, чем через целый месяц, — вздохнула Аластесс.

— Разве это много? Раньше было намного хуже, — хмыкнул Торат. — Первый караван добирался до Тарастиса полгода. Сейчас все просто. Привели караван, отдохнули пару дней — и с другим возвращаемся домой. Практически без потерь времени и по хорошим дорогам. Вспомнить страшно, что творилось еще лет пять назад.

— Еще бы, любой нормальный властитель при виде беловолосой головы начинал собирать войска. Забыть не могу, как увидела тебя перекрашенным… — Аластесс невольно захихикала, прикрывая ладонью рот. — Чувства говорят совершенно ясно, что передо мной стоит муж, а облик другой. Думаю, ты изрядно повеселился.

— Все мы повеселились. — Лицо Тората осталось неизменным, только глаза холодно блеснули. — Полегла почти половина охраны, пришлось просить светлых о помощи. Нам — просить светлых дать солдат для защиты от других светлых! Невероятно! Тогда-то Сарриэн и посоветовал изменить облик.

Первый караван из Темного Леса в Тарастис ушел спустя год после памятного разговора. Хотя Конклав договорился со всеми князьями, по землям которых пролегал путь, местные владетели считали своим прямым долгом побеспокоить «отступников». Кажется, они до сих пор воспринимали присутствие дроу как оскорбление. Так что вся дорога слилась в нескончаемую круговерть схваток с множеством небольших назойливых отрядов. Три руки теней и две сотни регулярной армии, охранявших торговцев, понесли тяжелые потери. Выдержали. Довели. На границах Тарастиса караван встретили войска нескольких родов, пригласивших дроу, беловолосые получили передышку.

В самом княжестве, гостеприимном более ожидаемого, но менее, чем можно было надеяться, тоже прошло не все гладко. Случались и попытки отравления купцов, и провокации, и открытое противостояние с местными упертыми «поборниками чистоты и традиций». К счастью, со временем волнения успокоились. Напряжение в среде светлых никуда не исчезло, но противостояние вошло в приемлемые рамки, а затем главы родов почувствовали вкус прибыли. Интерес вызвали магические артефакты — что вы, никакой Тьмы! — трофеи с орочьей границы, фурор произвел паутинный шелк… В обратный путь караван ушел, увеличившись вдвое.

Темный Лес не сказать чтобы срочно нуждался в изделиях светлых, но издержки торговля сокращала. Ведущему войну государству всегда нужны деньги. К тому же многие старые дроу, помня роскошь своих прежних дворцов, с удовольствием покупали высококачественное оружие, ювелирные украшения или ценные ингредиенты для ритуалов. Прибыль первых рискнувших деньгами родов оказалась столь велика, что разгорелась нешуточная сваpa за право пристроить свои товары в следующий караван. Страсти успокоило волевое решение королевы, в приказном порядке установившей очередность отправки купцов и выделившей дополнительные войска для охраны. Арконис высказал жене все, что думал по этому поводу, «простимулировал» подчиненных, но бойцов нашел.

Граница с ближайшими светлыми соседями после подписания отдельных договоров не требовала пристального внимания, как раньше. Усиливающееся давление орков принесло какую-то пользу, заставив князей смирить гордость и одернуть вассалов. Сражения еще случались, хотя частота их заметно снизилась. Армия вновь разворачивалась на западное направление — против орков. Впрочем, в Академии Теней не стали менять программу обучения: ее выпускники по-прежнему изучали способы противодействия магии светлых. Королевство ценило уроки Судьбы.

Лично для Тората происходившие события вылились в досрочное повышение: под началом нового носителя знака теперь ходило четыре руки воинов. Кроме того, он открыл для себя совершенно новую сферу деятельности, после того как родной клан попросил его «проследить за парой повозок». Он и не предполагал, во что выльется невинная просьба главы рода. Однако появившиеся связи в среде торговцев позволили ему помочь в продаже товаров с десятка больших фургонов, с честью выйдя из непривычной ситуации. Хотя он и высказал родне свое мнение по поводу их интриганства, но сделал для себя кое-какие выводы и принялся вкладывать в торговлю свои личные средства.

Как ни странно, непривычная деятельность неугодного родича привлекла внимание Аластора. Дед жены неожиданно пригласил Тората к себе в замок, долго расспрашивал его о планах и, похоже, что-то для себя решил. Во всяком случае, после того разговора Торат не раз получал приобщающие к клану приглашения, чего раньше не случалось.

— Я надеюсь, милорд не забудет привезти какой-либо подарок нашей дочери? Аласдиор мечтает о новом камне силы. Лучше, если им окажется опал.

— Если милорд забудет привезти подарки нашей дочери и своей жене, дома он подвергнется куда большей опасности, чем за все время путешествия.

С серьезным лицом Аластесс царственным жестом отмела обвинения, глаза ее смеялись. Могущественная шаманка, аристократка из рода Лунного Волка, Чья Песня Зовет Ночью, была выше подозрений.

— Я не обидчива. Просто гордость не позволяет мне прощать обиды.

Внезапно она посерьезнела.

— Мы не видели необычных опасностей в твоем будущем, Охотница тоже обещает легкое путешествие. Но все-таки будь осторожен. Лабиринт будущего изменчив, даже великие духи не знают всего.

Вместо ответа Торат обнял жену. Раньше они как-то стеснялись проявлять нежность друг к другу, но со временем мягкие прикосновения стали необходимы, как воздух. Торат не сказал, что риск всегда присутствует в его работе, что светлые слишком заняты вечными склоками и не станут сейчас провоцировать дроу, а значит, волноваться не стоит. В этой жизни возможно все. Он просто хотел, чтобы жена верила в его силы и опыт. Он знал, что вернется.

Будущего дроу не боялся.

Глава 3 Грехи отцов

05.2142 от П. К. Южная граница

Наверное, это и есть счастье. Видеть рядом с собой смуглое тело любимой женщины, легко, невесомо касаться его подушечками пальцев и ощущать, как оно подается вослед ласке. Знать, что впереди целых две декады заслуженного отпуска, на границе последний год спокойно, войны не предвидится. Вчера приехала погостить дочь, жена счастлива, хоть и скрывает чувство за привычной холодной маской.

— Мм, — затянутые поволокой сна зеленые глаза шально глянули на Тората. — Буди меня так каждый день.

— Привычка убьет удовольствие, — улыбнулся мужчина.

— Ты придумаешь что-нибудь еще, — длинные стройные ноги обвились вокруг бедер Тората.

Немного позднее, уставшие от ласк, они просто лежали рядом. Наконец Аластесс пошевелилась:

— Давай съездим в столицу. Я уже не помню, когда в последний раз видела Сады Невидимого Света…

— Хочешь пройтись по подругам? Надеюсь, не как в прошлый раз?

Аластесс тихо засмеялась.

— Отец говорил, о нас еще долго сплетничали в салонах. Особенно о том, как ты прятался от внимания леди Сираэль.

— Что еще оставалось делать? Я достаточно ясно дал ей понять, что не заинтересован в настолько близких отношениях, как ей хотелось бы. Нет, она пробралась в мою спальню, и я прыгал с балкона — как хвостатые уродцы, живущие в южных лесах. Мне повезло, что ее муж оказался достойным господином и отреагировал на произошедшее с юмором.

— Эту пару не связывает ничто, кроме взаимного уважения. Обычный брак по договоренности между двумя главами высоких родов. Меня саму прочили замуж за лорда Даманрата — свадьбе помешало рождение Аласдиор.

— Странно, что ты не протестовала.

— Ну это же ненадолго — лет на сто. И не забывай — мне с детства внушали мысль о долге перед кланом. Простым дроу в этом отношении легче. Кстати сказать, благодаря твоему воспитанию нашей дочери в жизни придется труднее. Она захочет сама выбрать партнера.

— Пусть выбирает. Аластор на то и глава, чтобы согласовывать желания членов рода с интересами клана.

Обещавший стать интересным разговор прервал вызов по ментальной связи. На плече Тората налилась синим цветом татуировка-заклинание, отвечающая за перевод входящего запутанного сообщения на низшее наречие и гарантирующая, что разговор не будет подслушан. Заметив остановившийся взгляд мужа, Аластесс вздохнула:

— Не отвечай.

— Не могу.

— У тебя отпуск.

— Может, еще обойдется.

Торат сам понимал, как неубедительно прозвучали последние слова. Не обошлось. Пришедший приказ гласил: все отпуска отменяются, третий полк корпуса теней переходит в подчинение Западной Армии, равно как и все регулярные силы, стоящие на южной границе с эльфами. Торат вскочил с кровати и бросился одеваться.

— Что случилось? — Аластесс встревоженно смотрела на мужа.

— Еще не знаю. Сбегаю в штаб, попытаюсь выяснить, что происходит. Арконис собирает ударный кулак против орков, были брошены в последний раз крупные силы в поход против орд вождя Гирхалока.


Вернулся Торат домой поздним вечером. Две сидящие в центральной комнате женщины, мать и дочь, отвернулись при его появлении от низкого столика, заваленного кипой свитков, мелких камешков, корешков, птичьих перьев, кусочков шерсти и коры.

— Готовится большой поход, — Торат не стал тянуть с объяснениями. — Против клана Белого Быка.

— И к чему же такая спешка? — Аластесс выглядела недовольной.

Отдых откладывался на неопределенное время, не говоря уже об опасностях грядущих боев. Кроме того, она привыкла узнавать новости первой.

— Момент удачный. Большинство кланов орков собралось для штурма Дикой Розы, ближайшей к нам крепости Алмазного Пояса. Белый Бык не сможет призвать союзников. И еще. Ходят слухи, что на севере орки раскопали какой-то древний город, предсказатели чего-то опасаются. То ли проклятия какого, то ли утечки наших знаний.

— Странно. В тех краях не было крупных поселений до нашего прихода, — нахмурилась жена.

— Я посмотрю, — вызвалась Аласдиор. — Спрошу у Охотницы!

Девочка прикрыла глаза, впадая в транс. Каким образом ей удавалось призывать великого духа, не используя специальных методик, оставалось загадкой для всей Гильдии магов. Вопреки правилам и законам, дух откликался на ее зов, даже не пытаясь растерзать неопытную шаманку. Обычному дроу требовались сутки ритуалов чтобы добиться результата, играючи получаемого Аласдиор. Возможно, потому что Охотница сама приложила лапу к рождению ребенка?

— Не понимаю, — дочь растерянно смотрела на родителей. — Охотница показала какой-то символ и исчезла. Больше не отвечает.

— Она считает, что дала тебе достаточно, остальное ты должна узнать сама, — ответила мать. — Нарисуй нам символ.

Маленький пальчик выписал в воздухе сложный узор, внешне напоминавший семь расходившихся из одной точки щупалец. Торат не видел такого прежде, в чем и сознался с легкой душой. Специалистом по геральдике он считал Аластесс: аристократическое воспитание позволяло шаманке с легкостью ориентироваться в родовых символах и знаках. Сейчас она смотрела на висящий в воздухе символ и хмурилась.

— Учителя рассказывали тебе об эпохе Закатного Солнца?

— Да, — кивнула девочка, — они упоминали, что наш род берет начало в тех временах. Но они не говорили, что это за эпоха и почему так называется.

— Напрасно. Хотя бы общие сведения должны были дать, тем более если у нас под боком находится разрушенный город древних. Я сообщу Аластору о своем неудовольствии.

Наша раса стара. Намного старше, чем принято считать. Летописная история насчитывает восемьдесят тысяч лет, и мы не знаем точно, сколько времени исчезло в пламени великих катастроф. Эпоха Закатного Солнца истребила память эльфов. Высокие роды не хотят вспоминать, как некогда мы были смертными, использовали магию Тьмы, летали на другие планеты. Раньше все было иначе. Закрытые архивы утверждают, что в эпоху Закатного Солнца погибло девяносто восемь эльфов из ста, к половине уцелевших неприменим сам термин «жизнь». Неизвестно, что послужило причиной катастрофы. Однако последствия видны до сих пор. Мертвые Острова, пустыня Смерти, плато Мертвых Птиц… Совет истребил самых опасных чудовищ, Благие Земли очищены от магических тварей, но за пределами мест обитания эльфов встречаются действительно опасные существа. Даже дроу иногда сталкиваются со странными тварями — могущественными, не всегда принадлежащими реальному миру, несущими силу Тьмы. Что уж говорить о диких территориях? Оркам повезло: найденный ими портал располагался в обжитых землях. Выйди они менее удачно, и нам не пришлось бы идти наперекор воле Совета, бежать из разрушенного королевства, искать новое оружие.

— Неприятие Тьмы идет из тех времен? — заинтересовался Торат.

— Своими корнями — да. Но дед говорил, что почти пятьдесят тысяч лет любое обращение к Тьме приводило к губительным последствиям. Никакие барьеры не выдерживали, заклинатель погибал, зачастую вместе с окружающими.

Знак, показанный Охотницей, часто встречается на немногих сохранившихся от того времени артефактах. Темных артефактах. Во всем королевстве найдется не больше дюжины вещей с похожей отметкой, хотя наши высокие роды предпочитали не уничтожать, а прятать уцелевшие предметы Закатного Солнца. В отличие от правителей остальных государств. Существовал строгий запрет на изучение истории периода до образования Всеблагого Совета — никто, кроме его членов, не имел права пользоваться закрытыми архивами. Значит, только светлые князья могут знать точное значение этого символа. — Аластесс нахмурилась, обдумывая какую-то идею, затем поднялась и направилась в свою комнату на втором этаже. Там у нее хранилась маленькая библиотека, ингредиенты для работы, артефакты и другие предметы ремесла. — Прошу прощения. Я хотела бы посоветоваться с Аластором.

Аласдиор взглянула на отца круглыми от удивления глазами:

— Она здорово встревожилась.

— Настоящая аристократка должна в таких случаях говорить: «Матушка озабочена создавшейся ситуацией», — или что-нибудь в этом духе, — мрачно заметил Торат.

Дочь завздыхала:

— Учителя меня замучили этикетом, дай отдохнуть.

До прихода матери Аласдиор развлекала отца рассказами о своей тяжкой доле. Торат посмеивался, сочувствовал, кивал, в то время как мысли его бродили далеко. Он слышал предания о великой войне, из которой предки современных эльфов вышли «обновленными и очищенными от всякой скверны, и спаслись избранные по воле богов, и получили мир во владение». Те же невнятные легенды объясняли существование различных монстров, с которыми Торат, правда, не сталкивался. А вот на северной границе пограничники нет-нет да убивали странных, не встречающихся в обычной природе существ. Впрочем, жена была права: по сравнению с некоторыми местами Темный Лес мог считаться стерильно чистой территорией.

— Дед уже знает о начале похода. — Аластесс спустилась по лестнице. — Не удивлюсь, если он узнал раньше нас. Он говорит, что орочьи шаманы случайно обнаружили город древних и уже используют против пограничников какие-то странные артефакты. На западной границе потеряли за последний месяц больше воинов, чем за три предыдущих года. Основная цель всей операции — в уничтожении шаманов, владеющих новыми для орков знаниями, и разрушении города. Армия должна выиграть время, чтобы консорт смог выловить шаманов, собрать все, что те нашли, и опять упрятать город под землю. Гильдию магов лихорадит — все хотят попасть в состав экспедиции. По просьбе принца Аркониса лорд Аласэ отправится вместе с ним. Я просила деда представить тебя лорду: подобное знакомство будет полезным.

— Он какой-то твой родственник?

— Правильнее назвать меня его родственницей. Высокий лорд Аласэ — старейший в нашем клане. Если кто-то и знает о магии древних, то это он. Поговори с ним, расспроси, чего ждать.

— Полагаешь, он согласится со мной разговаривать?

— Я всего дважды встречалась с этим древним отшельником, — вздохнула Аластесс— Поэтому точно сказать не могу. Впрочем, я слышала, он одинаково равнодушен ко всем.


Торат давно не ощущал себя маленьким. Молодым, ничтожным, песчинкой на ладони великана… Прожив четыре с лишним полных кольца[2], увидев пятьсот двенадцать весен, он привык считать себя достаточно сильным воином, способным защитить себя и своих близких от любой мыслимой опасности. Нет, он, конечно, знал, что есть более могущественные маги или сильные бойцы, справиться с которыми он в честном бою не смог бы. Но шанс, пусть маленький, у него оставался всегда. Если не победить, то хотя бы не проиграть (пусть и путем банального бегства).

Знакомство с Аласэ разрушило представление Тората о собственной ценности. Знать, что существует некто, способный сделать с тобой все что угодно, полезно, но не сказать чтобы приятно. А дела обстояли именно так. «Высокорожденный многочтимый предок» при знакомстве одним коротким взглядом оценил мужа родственницы, без всякой магии давая понять, в каких отношениях они будут находиться в дальнейшем. Старый волк, некогда добровольно отказавшийся от власти над кланом, до сих пор не утратил умения подчинять окружающих. Не удивительно, что даже Арконис предпочел не приказывать древнему лорду, а просить.

По всей видимости, беловолосый приглянулся Аласэ, потому что никаких презрительных замечаний или иных попыток «указать младшему его место» не последовало. Скорее, наоборот. Патриарх поначалу говорил на высочайшем наречии, которое Торат понимал через слово, и Аласэ совершенно спокойно перешел на низшее, никак не прокомментировав малограмотность родственника. Обращался он, правда, с использованием необычных форм личности — как учитель, не как старейшина рода. Впрочем, на нарушение канона Торат не обратил внимания: в конце концов, он действительно пришел получать знания.

— Иными словами, вы хотите знать, чего ожидать от найденных орками артефактов? Намерение похвальное, хотя и неосуществимое. Использовавшиеся древними предметы создавались с неясными для нас целями, а со временем еще и свойства свои изменили. Однажды я видел самую обычную ложку, которая служила прекрасным щитом от заклятий воздушной стихии. Правда, после каждого такого использования ее хозяину приходилось заново выращивать себе зубы… Стоило найти подобные предметы — и от них старались избавиться как можно скорее: рисковать никто не хотел. Немногие маги, решавшиеся исследовать старые артефакты, очень скоро изменялись, и хорошо, если только внешне. Орки не понимают, какое зло могут выпустить в мир.

Магия Света потому и получила такое развитие, что позволяла очищать зараженные земли и прекрасно подходила для уничтожения расплодившихся демонов. Сейчас вы уже не сталкиваетесь с такими, а в пору моей юности попадались разные твари. Иные по силе не уступали Хозяевам Чудовищ, причем обладали развитым интеллектом. Хвала Луне, они не могли отходить далеко от источников своей силы. Сейчас крупнейшие прорывы запечатаны, аура планеты восстанавливается, однако есть еще кое-где места, куда не стоит соваться без сопровождения сильного мастера Света. Особенно на севере — Совет почти не обращал внимания на те края.

Вы посвящены другой стихии, которая вряд ли сможет в данном случае помочь. Судить, конечно, сложно, но я пару раз видел, как резонанс от применения сил Мрака против тварей прорывов уничтожал все живое на пару лиг вокруг. Правда, это было давно, с тех пор энергетика мира намного окрепла и не так остро реагирует на темные стихии высших порядков. Тем не менее старайтесь использовать что-либо более привычное — огонь, воздух, ледяные иглы. Насчет шаманства ничего не скажу, тут все зависит от настроения духа. И подчиненных этому духу сил.

Почему я так желаю вам помочь? Да не волнуйтесь вы, юноша, не читаю я ваши мысли. Неинтересно мне это. Во-первых, вы совершенно не умеете контролировать свою ауру. Маскировать умеете, а контролировать нет. Вам, впрочем, и не надо, если не собираетесь при дворе интриговать. Далее, простое наблюдение за телом собеседника может предоставить пищу для размышлений. Вот сейчас вы потерли большой и указательный пальцы, признак волнения, наклон головы говорит о внимании. Никто не может скрыть своего истинного состояния: тело всегда хоть немного, но отражает настроение и намерения собеседников.

Так вот, в то время, когда я появился на свет, среди эльфов не существовало жесткой социальной системы, какая есть сейчас. Конечно, были высшие и низшие, сильные и слабые, это естественно. Но переходы из одной касты в другую случались намного чаще. Личные качества открывали доступ во многие сферы. К тому же смертность среди магов была настолько высокой, что без притока свежей крови кланы бы не выжили. Высокие роды в древности появились как объединения эльфов, посвященных одной стихии. Прежде четко разграничивали связь по крови и связь с покровителем клана, раньше даже первый слог в имени указывал не на род, а скорее, на принадлежность к определенной школе. После очистки континента угроза вымирания исчезла, и нравы изменились. Почти везде. В Кайлиноге или Рассветных государствах выходцам из младших родов было намного проще возвыситься. Однако Кайлиног разрушен, а наши заморские братья сосредоточены на тяжком труде очистки своего дома от остатков древних чудовищ. У Совета же до вторжения орков не имелось причин и желания менять сложившуюся ситуацию.


После короткого разговора Торат первым делом направился в трактир. Ему срочно требовалось выпить чего-нибудь покрепче, и «Винный кубок» подходил как нельзя лучше. Трактир содержал один из соклановцев, и там всегда были рады видеть сделавшего карьеру родственника. Малахитовые Чаши гордились Торатом, который стал сильнейшим магом за всю историю рода. Остальные тянули в лучшем случае на пятый-четвертый боевой уровень.

Помимо роста статуса, появление сильного мага в младшем роду давало разные привилегии всем членам клана. Снижение налогов, снижение расценок Гильдии магов за оказываемые услуги, проверка членов рода на наличие магических способностей за государственный счет, разрешение пользоваться хранилищами магических знаний. Если у проверяемых детей обнаруживался Дар, немедленно начиналось их обучение, развитие способностей. В дальнейшем власти делали все возможное, чтобы получить молодых магов на государственную службу. Королевство нуждалось в магах, очень нуждалось.

В результате Торат пользовался в роду значительным влиянием, его слово имело вес. Правда, практическую выгоду от достижений сына извлекала в основном мать, Тораэль, которая после гибели отца Тората — выходца из старшего рода, от которого сын и получил хорошие магические способности, — погрузилась в дела клана и упорно отвергала частые предложения о браке, поступавшие от представителей иных младших родов. Полторы сотни лет — недостаточный срок, чтобы оправиться от вызванного смертью супруга разрыва связи.

Существовало множество форм брака. Обычные эльфы связывали судьбу на неопределенный срок. Если же союз заключался между двумя родами и носил политический характер, в договоре указывались точные даты или причины расторжения брака. В том случае, если у пары не появлялось детей — как почти всегда происходило в союзах по обязательствам, — супружеская пара распадалась.

Однако рождение ребенка переводило отношения супругов на иной уровень. В период беременности между матерью, отцом и ребенком возникала связь, благодаря которой они всегда знали, в каком настроении члены семьи, их телесное и душевное состояние. Связь сохранялась на всю жизнь, и даже добровольное расставание супругов не приводило к ее разрыву. На такое была способна только смерть.

Так что Тораэль еще не оправилась от смерти мужа и не желала связывать себя новыми отношениями. Будучи сама по себе одним из сильнейших магов рода, она являлась наставницей проявивших способности детей, одновременно совершенствуя собственное мастерство. Во многом благодаря ей в клане появилась собственная библиотека по магическим дисциплинам взамен существовавшего прежде простого хранилища артефактов. Мать Тората стала силой, с которой считались не только благодаря сыну. Сейчас она жила во владениях рода на западной границе, и на встречу рассчитывать не приходилось.

Зато в трактире нашелся другой родственник, которого Торат, откровенно говоря, предпочел бы не видеть. Токатиол, троюродный брат, изрядно портил ему настроение при любой встрече. Общаться с ним не хотелось. К сожалению, больше в зале никого не было, и кузен сразу заметил беловолосого.

— А, — протянул Токатиол. — Наш герой. Что столь могущественная личность делает в наших трущобах?

— Куда интереснее, что вы делаете в столице. Или вас в очередной раз вышвырнули из армии?

Токатиол магом не стал, из-за чего испытывал жуткую зависть к кузену. Причем он не желал вспоминать, что способности вполне поддавались развитию: успех зависел от упорства. Да, занятие неимоверно сложное, особенно для выходца из младшего рода, но возможное. Точно так же он не стал хорошим воином, объясняя неудачи тонкой натурой. Армия отказалась продлять его контракт, и возможность сделать карьеру с этой стороны закрылась. Собственно говоря, перепробовав множество занятий, Токатиол не добился успехов ни в одном. Насколько было известно Торату, сейчас кузен зарабатывал на жизнь наемничеством, заключая временные договоры с отдельными родами или с командирами пограничников, испытывающими срочную потребность в солдатах.

Еще ходили упорные слухи об увлечении Токатиола выжимкой сока дерева таль. Само по себе употребление наркотиков обществом не порицалось — эльфы считали, каждый имеет право распоряжаться жизнью по собственному усмотрению. Однако за последствиями опасной привычки следили. Если старейшины решали, что родич слишком увлекся и своими действиями угрожает безопасности рода, целители очищали организм и ставили психологический блок, мешающий повторному приему препарата. Излечить могли практически любого. Однако со временем сдерживающая печать разрушалась, и наркоман мог вернуться к пагубному увлечению.

Рецидивистов изгоняли: слабаки, подставляющие остальных под удар, не нужны нигде.

— Армия? Это не для меня. Предпочитаю что-нибудь поинтеллектуальнее. Бегать по степи в поисках кучки орков, которая то ли раскопала какую-то старую деревню, то ли нет? Пусть глупостями занимаются другие.

Торат, собиравшийся переговорить с хозяином трактира по своим делам, узнать последние новости, резко остановился:

— Что вы знаете о готовящемся походе?

— О, неужели вас заинтересовано мое невинное замечание? Я-то полагал, вас не устроит настолько низкое общество.

— Ответьте мне, Токатиол. Я задал вам вопрос.

— Не вижу причины, по которой вообще должен с вами разговаривать.

Беловолосый почувствовал, как в нем закипает ярость:

— Каждое произнесенное вами слово приближает меня к мысли, что вас стоит отправить пасти лосей. Уверен, глава поддержит мое предложение. Итак?

Токатиол понял, что сейчас не время шутить. Угроза была реальной: клановый статус позволял Торату принимать решения о судьбе нижестоящих членов рода. Поэтому, демонстративно скривившись, кузен принялся рассказывать:

— Мне мало что известно. Готовится большой поход в степь, клан Белого Быка набрал слишком большую силу.

Часть войск отозвана с южных рубежей, тамошние командиры испытывают нужду в воинах и принимают всех, кто может держать меч. Я лично собираюсь наняться в третий пограничный. Еще ходит упорный слух, что оркские шаманы то ли получили от духов новые знания, то ли разрыли какой-то древний город. На мой взгляд, все это полная чушь. Солдатики пытаются прикрыть свои промахи вмешательством невидимых сил.

Коротко кивнув, Торат отошел. Кузен действительно ничего не знал, кроме сплетен, его аура ни разу не продемонстрировала признаков лжи. Интересен сам факт появления слухов. Не то чтобы проблемы на западной границе являлись секретом — их не скрывали, но и особо не афишировали.

Дроу шесть раз устраивали походы в степь. Редко возникала необходимость выходить из леса — обычно орки сами нападали на земли темных. Каждый новый вождь считал своим долгом напасть на обиталище дроу, несмотря на огромные потери, которые несло племя в стычках с «белыми демонами». Менталитет расы не предполагал возможности отступления. Однако иногда появлялся умный и талантливый лидер, способный объединить сразу несколько племен под своей рукой и доставить Темному Лесу ненужные хлопоты. В таком случае следовал удар на опережение.

Каждый поход вызывал оживление в стане столичных сплетников, давая пищу для разнообразных слухов. Факты истолковывались самым невероятным образом, превращая рядовую воинскую операцию в прелюдию к Последнему Дню. Торат усмехнулся. Надо полагать, известие о городе древних многим подстегнуло воображение.


На носителе знака лежит большая ответственность. Воины, находящиеся в его подчинении, способны уничтожить почти любой старший род. Полностью. Или без посторонней помощи расправиться с орочьим племенем не самых крупных размеров. Из тех, чьи земли граничат с Темным Лесом. Западнее существуют целые государства зеленошкурых варваров, упорно расширяющих владения за счет более слабых сородичей, и лет через сто дроу придется столкнуться с куда большими, чем сейчас, вражескими армиями. Поэтому растет число Хозяев Чудовищ, увеличен набор в Академию Теней, дипломаты прикладывают огромные усилия для улучшения отношений со светлыми родичами. Если бы не раскопанный шаманами город, Арконис не стал бы громить Белого Быка — предпочел оставить этот клан в качестве буфера между Темным Лесом и западными орками.

Однако планы пришлось скорректировать, и теперь сразу три полка теней вышли в степь, прикрывая основное наступление. Армия шла по двум направлениям — к летней ставке вождя клана и к месту раскопок. Полк Тората, как лучше прочих подготовленный в магическом плане, вел наступление немного севернее основных сил. В его задачу входило прикрытие группы чародеев из Гильдии магов, а также уничтожение всех орков, встреченных возле города древних.

Перед началом похода гильдейские маги провели своеобразный инструктаж командиров теней, рассказав им о возможностях древних артефактов. Из их речей Торат понял намного меньше, чем из краткого рассказа лорда Аласэ, но уяснил главное — в бою маги помочь не смогут. Во всяком случае, на первых порах, пока не разберутся с природой вражеских сил. Значит, следует как можно скорее уничтожать владельцев артефактов — благо, исходящий от них магический фон трудно с чем-то спутать, и шаманов, тоже легко узнаваемых по цветастым накидкам, украшенным тотемами. Поэтому на свой страх и риск он изменил тактику подчиненных рук, запретив рассыпаться отдельными звездами, а приказав двигаться монолитными отрядами. Насколько ему было известно, остальные носители знака поступили так же.

Решение оказалось верным. Орки следовали своей обычной тактике, разъезжая отрядами в дюжину или две воинов, но с каждым таким маленьким отрядом ехал шаман. Первая стычка запомнилась Торату огромным удивлением, испытанным при виде свирепо вращавшего тяжелый боевой молот орка. От оружия исходили настолько мощные темные флюиды, что несколько боевых заклинаний, построенных на стихии воздуха, не причинили его владельцу никакого вреда. Торат уже собирался ударить Когтем Тьмы, когда расстрелянный из луков гигант упал, поэтому заклинание пришлось использовать против шамана. Оно и к лучшему: тот окружил себя неплохими щитами.

Осмотрев артефакт, командир поразился. Оружие представляло собой обычную кувалду (по меркам хрупких дроу, в руках орка оно смотрелось не особо массивным), на которую вражеские шаманы налепили маленький черный кружок с изображением уже знакомого символа. Оторвать украшение не удалось, поэтому молот передали магам в том состоянии, в котором вынули из рук мертвого владельца. Поневоле задумаешься, сколько таких кружков можно найти в городе. Сто? Тысячу? Сто тысяч?

— Не все так плохо, — улыбнулся лорд Аласэ. Он обычно ехал вместе с гильдейскими магами, но сейчас решил посмотреть на действия отряда теней. Его заинтересовал рассказ о последней стычке. — Артефакты все-таки не вечны, их сила со временем уходит. Кроме того, использовать их опасно: я уверен, что орки потеряли не одного шамана, прежде чем нащупали способы контроля. Пленные говорят, впервые артефактами древних шаманы заинтересовались почти сотню лёт назад, а успехи появились совсем недавно.

— Меня беспокоит, что, почувствовав вкус силы однажды, орки не захотят от нее отказаться.

— Да, такое возможно, — совершенно спокойно признал старый лорд. — Но этот город мы очистим, а других источников знаний у орков нет. Конечно, рано или поздно древние знания вернутся в мир. Однако мы же не просто так тащим с собой кучу магов. Кстати сказать, среди них есть несколько необычайно талантливых специалистов в области Тьмы. Пусть изучают, ищут способы контроля, исследуют. Благодаря им при следующем столкновении мы будем готовы. Научимся противостоять древней магии с помощью не только Света, но и стихийных сил, возможно, сами станем использовать старые артефакты. Время у нас есть. Отгораживаться от прошлого глухой стеной по примеру светлых сородичей — неразумно, они и сами начинают это понимать.

Армия темных взяла в кольцо место раскопок и неумолимо сжимала его. Тщательно прочесывая территорию, уничтожая встреченные отряды варваров, не давая ни малейшей возможности для бегства. С юга приходили вести о разгроме орков, о гибели вождя племени Белого Быка, о возможном возвращении воинов окрестных племен. Арконис не торопился — он спокойно давал возможность Гильдии магов как следует изучить разрушенный город.

Место раскопок представляло собой огромную долину, в которой раньше рылись орки, а теперь их смертельные враги. Не успела остыть кровь зеленошкурых, как дроу муравьями забегали по улицам, размечая участки, анализируя результаты работы предыдущих копателей. Медленно, методично маги прочесывали метр за метром, зачастую не гнушаясь совочком и руками перебирать породу. В связи с этим теней освободили от охраны, поставив на их место обычных пограничников и пригнав лишний десяток ездовых драконов. Зрелище пяти сотен боевых магов, методично роющихся в земле, вызывало нездоровые сомнения в умственной полноценности командования, хотя приказ имел серьезные основания. По неясным причинам магический поиск почти не давал результатов, зато близкий контакт срабатывал всегда. Количество найденных предметов увеличивалось, и спустя пять дней после начала раскопок первый обоз с драгоценными артефактами ушел в Темный Лес.

Торат подозревал, что после похода отношения с Советом в очередной раз осложнятся. Если бы дроу уничтожили опасные находки, светлые были бы счастливы и трактовали бы подобную уступчивость как попытку сближения. На условиях Совета конечно же. Однако темные в очередной раз наплевали на мнение собратьев и предпочли нарушить закон, принятый тысячелетия назад. Интересно, как скоро слухи о действиях Аркониса дойдут до шпионов Совета? Какую реакцию они вызовут? Война не начнется, но ухудшение отношений неизбежно.

Ну и благословение сил с ними.

Через неделю давление орков усилилось. Хотя обе части армии слились в одно войско, даже объединенных сил не хватало, чтобы полноценно блокировать действия врага. Зеленошкурые иногда прорывались сквозь охранение первой линии, и недалек был тот день, когда работа магов оказалась бы нарушена. Кроме того, патрульные принесли неприятную весть — с запада подходит большая орда. Судя по всему, Белый каганат решил воспользоваться ситуацией и расширить границы. Разрозненные племена местных орков не смогут противостоять захватчикам, а с дроу западники прежде не сталкивались. Каганат рассчитывал на легкую победу. Разбив «белых демонов», хакан получил бы славу великого воина, и многие племена сочли бы за честь присоединиться к его войскам.

С точки зрения Тората, избегать боя было нельзя. Разбив армию каганата, Темный Лес обеспечил бы безопасность своих границ лет на двадцать. В противном случае срок существования «буфера» между землями дроу и каганатом сокращался вдвое. Поэтому приказ Аркониса отступать был выше его понимания. Впрочем, армия верила в своего командующего: Арконис часто делал глупости, но никогда не совершал ошибок.

После того как в лихорадочной спешке маги закончили собирать трофеи, найденные в городе, начался ритуал очищения. Двое суток гильдейские чародеи замыкали круг, ограничивая пространство, в котором их заклинаниями создастся магический вакуум. Абсолютная пустота, полный ноль. Даже материя истает, превратится в чистую энергию после того, как исчезнут сдерживающие мельчайшие частицы невидимые скрепы. Вся сила уйдет из этого места, оставив после себя ничто. Только так можно было быть уверенным, что в мире не останется ни следа опасного знания. Да, светлые практиковали иные способы очищения, более щадящие природу, своеобразные «заплаты», медленно очищающие зараженные места. Но кто поручится, что шаманы орков не вернутся, чтобы продолжить исследования, и не снимут заклинание? Вдруг перебили не всех носителей знания? Дроу решили действовать наверняка.

Наконец барьер был готов. Невероятно мощный: дети младших родов не рисковали приближаться к нему, а дикие животные и птицы бежали в страхе. Лучшие маги творили сложнейшее колдовство на грани невозможного. Торат внезапно подумал, что практически не может сказать, чем занимаются колдуны, — только самые общие фразы. Боевые маги не обладали теоретической подготовкой, владели только самыми примитивными заклинаниями. Прямая и честная, насколько эти термины применимы к дроу, атака. О, в бою, за счет колоссального опыта и доведенных до абсолюта рефлексов, тени на равных сражались с любым противником, однако Торат помнил, как трудно им приходилось во времена Светлых походов, если эльфийские маги получали время для раздумий. Даже когда они не создавали новых заклятий, специально под ситуацию, они с успехом использовали уже существующие. Причем делали это слишком хорошо.

Незнание основ — слабость. Точнее говоря, незнание теории магии на хорошем уровне. Торат уже задумывался о том, чем займется после того, как получит первый уровень. Существовало много путей, которыми следовали достигшие предела тени, и не все они были связаны с армией. Некоторым настолько надоедала воинская стезя, что бывшие элитные бойцы оседали где-нибудь в глуши, принимались за изучение свойств минералов и трав, служили своим кланам наставниками молодежи или в другом мирном качестве. Или продолжали заниматься магией, совершенствуя свой дар. Иные уходили на север, где королевство постепенно создавало новые поселения, раздвигая границы государства. Тем не менее большинство продолжало служить в войсках. Армия дроу возвращалась домой.


05.2143 от П. К. Столица, предместья

В конечном итоге, отпуск он получил. Начальство решило — раз предыдущий отпуск прерван по служебным обстоятельствам, носителю знака следует предоставить другой, в полном объеме. Полный год безделья! Относительного безделья, наполненного поездками по старым друзьям и знакомым, возвращением в родной клан. Аластесс получила желанную поездку в столицу, прошлась с визитами по старым знакомым. Недавние сражения были у всех на слуху, поэтому семейная пара военных пользовалась успехом.

Торат усмехнулся и потер свежий шрам, еще не успевший окончательно рассосаться. Через пару десятков лет от него не останется и следа, а пока что лицо воина стягивала не слишком-то приятная отметина от орочьей сабли. Армия все-таки получила желанную схватку с Белым каганатом.

Орки преследовали отступающих темных по пятам, упрямо не желая отпускать ускользавшую добычу. И, как следствие, растянули свои ряды. Для вражеских военачальников резкий рывок войск дроу навстречу, в атаку, обернулся полнейшей неожиданностью. Два полка тяжелой пехоты, три сотни драконов и два Хозяина Чудовищ перемололи авангард противника в труху и быстро отошли, прикрываемые легкими силами и отрядами теней.

Полученный удар охладил пыл орков, но не убавил решимости. Каган подтянул войска и вновь двинулся вперед.

Получив передышку, темные использовали ее с толком. Дали три дня войскам на отдых, подготовили место для обороны. По оставшейся от предков традиции, темные неплохо владели луками, просто не гнушались использовать яды и предпочитали магию. Поэтому разработанный план сражения фактически представлял собой серию непрерывных стычек и боев на пересеченной оврагами холмистой местности, куда удалось заманить врага. Арконис воспользовался незнанием каганом рельефа на границе с Темным Лесом, ближние же племена орков отказались помогать захватчикам.

Орки и сами любили использовать тактику «ударь и беги», но дроу довели это искусство до совершенства. Многолетний опыт, магия и знакомая земля под ногами в очередной раз одолели численность зененошкурых. Атаковать из засады, убив пару десятков врагов, отступить к заранее намеченному рубежу, занять позиции рядом с ожидающими товарищами, встретить выстрелами и сталью несущихся дикарей, вновь отступить… И так на протяжении двух недель. Пять раз на поле брани выходили Хозяева Чудовищ, повергая в ужас армию врагов. Шаманам дроу удалось уговорить духов не вмешиваться в схватку, и лишенные магической поддержки орки отступили.

Торат, как и остальные тени, сконцентрировался на уничтожении лучших воинов врага. Командиров отрядов, шаманов, элитных гвардейцев, служащих в личной охране вождей. Шрам он получил в схватке с сотником Бессмертных, гвардии самого кагана. Орк виртуозно владел широким мечом, а увешанный амулетами доспех мешал использовать магию. Костяшки пальцев, ожерельями висевшие на его шее, привязывали к нему дюжины мертвых врагов, после смерти оставшихся служить победителю. Вот так схватка и шла на равных, пока соперники не обменялись одновременно ударами — Торат получил рану на щеке, в то время как его противник остался лежать с отрубленными лапами. В принципе, орк мог бы выжить и даже с помощью магии отрастить лапы, если бы Торат ему позволил, а не перерезал горло.

Каган приказал отступать. Продвигаться вперед было невозможно, словно тысячи мелких осиных укусов мешали огромному медведю. Орки двинулись домой, огрызаясь на продолжавших кружить невидимых врагов. Темные продолжали убивать, под покровами невидимости проникая в центр вражеских порядков и нанося удары из ниоткуда. Больше всех пострадал авангард уходящей домой армии, уничтоженный почти полностью совместными усилиями трех Хозяев и гильдейских волшебников. Усыпанное костями поле осталось на том месте, где столкнулись пять тысяч орочьих всадников и двенадцать Дроу.

В общем, повеселились. Не больше половины бойцов орков вернулись из земель «белых демонов», и грустный вой самок наполнил дома. Конечно, каганат вернется в эти земли, и Темнолесью не раз придется столкнуться с ходящими под белыми знаменами зеленошкурыми всадниками, но первый удар королевство выдержало.

Темная армия без особых потерь вернулась домой, у Тората же появилось время подумать.

— Я могу поинтересоваться, чем ты занят? — Аластесс тихо присела рядом.

— Свожу бюджет. Пытаюсь понять, как мы будем жить, если я выйду в отставку.

— Отставку? — удивленно переспросила жена. — С какой стати ты говоришь об отставке?

— Прости, я не совсем точно выразился. Я подумываю о переходе в регулярную армию или в пограничные части. Там несколько меньшие доходы, зато у меня появится больше возможностей для карьеры.

— Но какие причины? Мне казалось, ты доволен своей судьбой. Ты на хорошем счету у начальства, пользуешься уважением бойцов, лет через сто станешь посланником Высших? Какой смысл менять должность?

— Самый прямой. Во-первых, армейские офицеры проходят обязательное обучение в Гильдии магов, а мне, как я недавно убедился, требуется хорошее знание теории. Уже сейчас я чувствую, как не хватает мне знаний. Поэтому дополнительное обучение необходимо. Во-вторых, офицеры моего ранга, отслужившие на командных должностях в нескольких родах войск, попадают в так называемый резерв генерального штаба. Слышала о таком?

— Признаться, этот термин прошел мимо моего внимания.

— Образно говоря, это список офицеров, которых Арконис назначает в первую очередь на освободившиеся места. Там есть еще разные льготы, но суть в том, что принц-консорт рассматривает резерв как будущих командиров высшего звена. Опыт службы в разных видах войск является обязательным, равно как и хорошие магические способности, дипломатический опыт, есть еще несколько условий.

Аластесс молчала. Наконец, чему-то усмехнувшись, она спросила:

— Скажи, насколько давно у тебя появились подобные мысли?

— Недавно, во время похода. А к чему твой вопрос?

— Видишь ли в чем дело… — Аластесс удивленно качала головой: — Супруг и господин мой, вскоре после твоего визита к моему высокородному предку, лорду Аласэ, он сообщил мне о появившемся у него желании взять ученика. Довольно редкое событие, между прочим. По его мнению, ты обладаешь необходимыми задатками, пусть и неразвитыми. Но он запретил сообщать о нашем разговоре до тех пор, пока ты не придешь к выводу о необходимости обучения самостоятельно. Самое удивительное… — Аластесс восхищенно усмехнулась, хотя усмешка и вышла кривой. — Самое удивительное, что он ждал твоего визита «вскоре после похода».