Прародитель

Нервничающий птенец спокойствия не прибавлял.

- Здесь так тихо.

- Обитатели дворца привыкли передвигаться неслышно – по правде говоря, Лоан был рад отвлечься от собственных мыслей. – Людей сюда не допускают, разве что в виде исключения, уборкой занимаются химероиды. Кстати, можешь не понижать голос – наш разговор при желании услышат хоть из другого крыла.

- Не самое приятное чувство.

- Осваивай внутреннюю речь – слегка пожал плечами Лоан. – Этикет позволяет пользоваться искажающими звук заклинаниями только на публичных мероприятиях вроде балов, переговоров, заседаний Совета… Нам сейчас использовать способности нельзя.

- Почему?

- Потому, что до момента подтверждения титула прав здесь у нас нет.

 

Применительно как к жизни, так и после-жизни нужда в деньгах является явлением универсальным. По крайней мере, Лоану так казалось в те минуты, когда на него нападало философское настроение и он пытался вспомнить, кем был до обращения. Не-мертвые теряли память при перерождении чаще, чем хотелось бы, да… Думается, он был наемником, или охранником, или другим способом продавал меч желающим его купить. Во всяком случае, к купеческому сословию отношения не имел – мастер говорил, он нашел умиравшего человека на поле боя, почуял метку Темного и поспешил обратить, пока потенциальный птенец не загнулся от ран. Спонтанное решение, за которое пришлось расплачиваться почти сотней лет нервотрепки.

Надо полагать, после ухода Лоама старый хрен закатил пирушку. Во всяком случае, что-то он такое кричал, выкидывая совершеннолетнего восставшего за забор.

По меркам не-живых, юнец ничего не умел. Он не мог заболтать толпу людей до полной потери критического мышления, не умел притворяться восхищенным слушателем, слушая всякую пургу, несомую важным чиновником или феодалом, деньги у него утекали, будто сквозь пальцы… Зато второй отец неплохо научил его драться, а кровь прародителя обеспечила понимание повадок зверей. Пугливые лошади и независимые кошки поначалу дичились, чувствуя нежить, но быстро привыкали и уже сами напрашивались на ласку холодных рук. Хороший талант, полезный, но не слишком.

Пришлось продавать свой меч всем желающим, причем продавать недорого. Мастера городов без особой охоты подкидывали разовые заказы, скорее из расовой солидарности, чем из реальной нужды, и не спешили принимать новичка в свиту. Стать охотником на демонов он не пытался – наемники хоть и чрезвычайно лояльно относятся к не-мертвым, но не до такой степени, чтобы принимать их в свой круг. Время от времени удавалось подкормиться у Гильдий, особенно у постоянно нуждавшихся в силовой поддержке искусников, тоже доход. Даже определенная репутация сложилась.

Поэтому Лоам не очень удивился, получив предложение Гильдии Призраков навестить дом одного купца. Тихушники постоянно крутили какие-то интриги, и если не хотели идти сами, значит, так было надо. Только непонятно, почему выбрали именно его. Вампиры, входящие в линию крови Повелителя Ночи Двера, навыками тихого проникновения никогда не славились. Кое-что умели, конечно, причем на приличном уровне, но специализировались на другом. Зубы там кому вышибить, шею свернуть… Оказалось, в том-то и смысл – имитировать ограбление не очень опытным вором. Призраков интересовали документы из сейфа торгаша, остальную добычу они разрешили оставить себе, заранее честно предупредив, что на крупные суммы рассчитывать не стоит. Дескать, прощелыга золота дома не хранит, сразу в банк тащит.

Самым сложным оказалось войти в дом. Неизвестный маг, ставивший защиту, явно был личностью творческой, хоть и не мастером. Мастерскую Лоам бы не прошел. Цепи из знаков надежно прикрывали дом и его обитателей от пожара, града, проклятий и неприятных визитов нежити, причем делали это нестандартно. Не то, чтобы начинающий вор хорошо разбирался в рунологии, однако излюбленные местной школой связки знал и обходить их умел. К сожалению, сейчас пришлось использовать иные навыки. В число родовых талантов линии Двера входило умение принимать облик животных, полностью копируя их энергетику. Ну, до таких высот Лоаму было еще далеко, однако кое-что он уже мог. Чем и воспользовался.

И вот сейчас он стоял посреди кабинета – на тщательно выбранном месте, там, где линии сигнализации образовывали пустой пятачок – в руках держал мешок, набитый бумагами из вырванного из стены сейфа и кое-чем еще, и думал, какой же он дурак. Потому что снять картину со стены нельзя, слишком тщательно она защищена, а очень хочется.

Назвать себя натурой чувствительной Лоаму не пришло бы в голову и в дурном сне, однако выставки художников или скульпторов он посещал не только для того, чтобы перетереть за жизнь с потенциальными нанимателями. Работы он тоже смотрел, пусть и оценивал их на уровне «нравится-не нравится». Так вот, эта картина – нравилась. Сильно. Очень. В прямом смысле слова брала за неизвестно существующую ли душу. Ради нее стоило рискнуть и сделать глупость из разряда тех, при воспоминании о которых потом становится стыдно и радостно. Вроде бы мазня, а цепляет.

Вот и стоял вампир, прикидывал варианты.

Спустя несколько минут план сформировался и был признан состоятельным. Затратным, правда, ну да что поделать – безопасность всегда стоит дорого. С недовольным шипением Лоам полез в поясную сумочку, туго набитую разным полезным барахлом, и вытащил на тьму божию маленький флакончик с темно-зеленой жидкостью. Редкая и полезная вещь, жаль, купить такую же он сможет не скоро. Стимулятор, на порядок усиливающий странный метаболизм не-мертвых, его изготавливала и продавала в немногочисленных лавках Гильдия Тьмы. Основную часть товара скупали правители городов и прочие шишки, на долю подобных Лоаму приходились жалкие остатки, да и то по бешеным ценам.

Спустя пару минут эликсир подействовал. Вампир резко выдохнул, вгоняя себя в транс и еще сильнее разгоняя личное время, мягко оттолкнулся от пола… Серая тень на мгновение прилипла к стене, ловко избегнув прикосновения к сигнальным нитям, затем так же стремительно метнулась в узенькое оконце. Знаки мгновенно отреагировали, начав наливаться тревожной краснотой, воздух потяжелел и загустел, наполняясь потрескиванием и тревогой. Поздно! Человеческая магия банально не успевала за нежитью, смазанный силуэт меньше чем за секунду пронесся сквозь дворик и перемахнул через высокий забор, оставив за собой еще не встревоженный, но уже напуганный дом.

Стена, на которой прежде висела картина, была пуста.

 

Следующей ночью во временное пристанище Лоама – у него все убежища были временными, постоянным не позволял обзавестись образ жизни – заглянул Аргелий из рода Медеи. Как и все искусники, слегка безалаберный, со стаей ментальных тараканов в башке и безошибочным чутьем на необычное.

- Показывай – едва получив позволение войти, потребовал он. – Я жажду ее увидеть.

- Кого? – не понял хозяин. И на всякий случай положил руку на короткую дубинку, а то мало ли.

- «Степных коней» великого Талья! Только не говори, что она не у тебя! Разве не ты ограбил дом того купца? – Аргелий защелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя. – Неважно! Весь город говорит о похищении шедевра!

- А ты откуда знаешь, что это моя работа?

- Ну, у меня есть кое-какие связи среди тихушников – обезоруживающе улыбнулся гость. – К слову сказать, ты спер один из самых охраняемых предметов в городе, знаешь ли.

Лоам еле слышно скрипнул зубами и указал рукой на картину, аккуратно прислоненную к стене над низеньким столиком. Искусник немедленно подскочил к столу, опустился на колени и замер, пристально вглядываясь в линии рисунка, впитывая в себя яростное движение, с гениальной точностью перенесенное художником на холст. Хозяин, куда менее впечатлительный, тем временем страдал. Ибо из слов Аргелия выходило, что прикинуться неопытным воришкой у него не получилось, а значит, в обозримом будущем заказов от Гильдии Призраков ждать не стоит. И вообще из города лучше валить.

- Талант – искусник наконец-то отмер, осторожно потянулся рукой вперед, но замер, не посмев коснуться пальцами рисунка. – Потрясающий талант. Продай ее мне.

- Нет.

- Понимаю… Однако же, не кощунственно ли прятать такую красоту в темноте? И где ты ее намерен хранить? Картинам, особенно таким, требуются особые условия.

Слегка сдвинуться на собирании предметов искусства для потомка Сладкоголосой вполне нормально, так что вел себя Аргелий по меркам сородичей прилично. Даже, можно сказать, сдержанно. Однако было ясно, что он не отстанет и своего обязательно добьется, тем или иным способом. Лоам общался с ним достаточно, чтобы понимать такие моменты.

- Что ты предлагаешь?

- Моя Гильдия могла бы, скажем так, арендовать у тебя картину. Мы поместили бы ее среди других шедевров, в особом хранилище, с правильно подобранной температурой и влажностью, только избранные гости имели бы право любоваться ею…

- Насколько мне известны ваши порядки, меня среди этих гостей не будет – саркастически вмешался в монолог слишком удачливый грабитель. – Рылом не вышел и в Гильдии не состою.

- Думаю, наш глава сделает исключение из правил. – Расфуфыренный франт наконец оторвался от созерцания и посмотрел на Лоама. – Личным ученикам или абитуриентам разрешен вход в часть внутренних покоев. В крайнем случае, запишем тебя в почетные члены.

Сохранившимся с человеческой жизни жестом наемник почесал затылок, настроение скакнуло вверх. Перспективы постепенно окрашивались в радующие глаз цвета. Гильдия Искусств, при всей малахольности отдельных ее представителей, считалась одной из влиятельнейших, причем как среди живых, так и в мире не-мертвых. Прилипнуть к большой кормушке было бы заманчиво, однако Лоам по инерции сопротивлялся.

- Ты посмотри на меня – он указал на свое лицо, точно описываемое термином «бандитская рожа». – Какая из меня творческая натура? Я даже рисовать не умею, разве что на заборе угольком.

- Я научу – пообещал Аргелий.

- Сдурел?

Франт перевел взгляд на картину, снова взглянул на собеседника, словно оценивая фронт работ, и уверенно повторил.

- Обязательно научу!

 

- Мастер, а я-то здесь зачем?

- Я должен представить им своего потомка в качестве доказательства – скривился Лоам. – Ты сильнейший, потому как единственный. Мне, ммать, уже указали на слишком малое число носителей крови и посоветовали обзавестись еще одним птенцом при первой же возможности.

- Ты же вроде клялся, что я у тебя первый и последний.

- Есть такие советчики, которых очень трудно игнорировать.

В десятке шагов от беседующих не-мертвых тени сгустились, принимая очертания мужской фигуры. Гвардейцу потребовались считанные мгновения, чтобы воплотиться окончательно. Приближенный самой королевы, исполнитель ее воли, глашатай или палач приблизился к Лоаму и вежливо, без подобострастия, поклонился.

- Мессен Лоам, Совет ждет вас. Прошу следовать за мной.

Реальность такова, что с ней не поспоришь. Ты можешь изобретать любые правила, формулировать теории, выдумывать законы, по которым существует общество… Жизнь расставит все по местам. Волк не станет есть траву, истощенная земля не родит щедрого урожая, а люди не допустят, чтобы ими правил чужак.

Власть вампиров никогда не была явной. Да, случалось, что мастер города в открытую стоял за троном и фактически определял политику региона, такое бывало. Однако всегда существовала определенная черта, которую не стоило переходить, ибо при угрозе потере независимости общины смертные очень быстро и внезапно организовывались, создавали некое подполье и начинали потихоньку гадить. Сначала по мелкому, потом крупнее и крупнее.

Впрочем, куда чаще рост влияния не-мертвых первыми отслеживали храмы, они же первыми наносили удар. Объявляли город или, в редких случаях, государство захваченным Тьмой и устраивали тотальную облаву на сектантов, вампиров, смертных слуг и незарегистрированных магов. Учитывая уровень святых разведчиков, спасались немногие. Правящему классу тоже доставалось, пусть и в меньшей степени, а вообще из города под совместным эдиктом хотя бы трех храмов лучше бежать. Чем, собственно, Лоам сейчас и занимался.

Легкая неадекватность ночного правителя города до определенного момента не беспокоила его подданных. Сами, знаете ли, не образцы нормальности. Однако когда князь или, как говорят северяне, первый мастер начал открыто вмешиваться в людскую политику, не-мертвые задергались. Сначала региональные представители гильдий уведомили правителя, что его действия создают угрозу безопасности сообщества, потом город навестил посланник королевы, заявивший о том же, и под венец последовало решение Совета, уведомлявшего о возможности скорого конфликта и приказывавшего Гильдии Путей помочь в эвакуации всем желающим. Желающих оказалось много.

В принципе, Лоам с самого начала понял, куда ветер дует, и собирался свалить. Подвела ответственность. Он заключил контракт с одним торгашом, что присмотрит за имуществом того, пока товары и недвижимость не будут распроданы, и слегка подзадержался. В их среде промашки помнят веками, так что без веских причин договоренностей лучше не нарушать. Поэтому когда полыхнуло, уходить пришлось самостоятельно, причем по бездорожью. Жреческая магия заморозила пространство, уничтожив порталы, а выставленные вокруг города заставы мешали передвигаться цивилизованно.

Что происходило с оставшимися собратьями, Лоама интересовало мало. Скорее всего, ничего хорошего. Правители городов пользовались большой самостоятельностью, королева редко вмешивалась в их внутренние дела, только в случае серьезных нарушений Кодекса, но и решать созданные неумными слугами проблемы не спешила. За свой косяк каждый отвечает сам. Вот если мастер города был готов поступиться правами в пользу центральной власти – тогда да, тогда помощь возрастала в разы.

Уютная и сухая пещера, которую Лоам обнаружил лет пятьдесят назад, за прошедшее время не утратила своих выдающихся качеств и по-прежнему прекрасно подходила для ночевки. В свое время он прожил здесь несколько месяцев, охотясь на обитавших в окрестностях мелких демонов. Заготавливал ингредиенты для продажи алхимикам, безуспешно пытался перекинуться в звериную форму, ну и рисовал заодно. Стихосложение ему не давалось (впрочем, провальность попытки была очевидна заранее), с лепкой дела обстояли получше, на уровне твердого человека-середнячка, зато неожиданно обнаружился неплохой талант к написанию картин. Аргелий даже выставку организовал, один раз.

Судя по кострищу, здесь периодически ночевали охотники. Местечко удобное, да и рисунки на стенах получились неплохие. Лоам с ностальгией огляделся, с непривычно-нежными чувствами оглядывая старые работы. А ведь неплохо получилось! Не идеал, конечно, но четыре сохранившихся рисунка вполне можно показать в понимающем обществе. Хотя кое-что сейчас, набравшись опыта, он написал бы иначе. Вот, например, это изображение рыси – здесь бы надо добавить пару штрихов, да и уши стоят как-то неестественно… Вампир сам не заметил, как подошел к стене и принялся осторожно исправлять прошлые ошибки.

Неразобранный мешок с вещами остался лежать брошенным у входа.

 

Смысла в спешке он не видел. Куда? Зачем? Все обязательства им выполнены, ждать его никто особо не ждет. Отношения с родичами во втором рождении складываются сложно, в среде искусников и то хороших знакомых больше. Не друзей – именно хороших знакомых. Слишком уж разные жизненные ценности у одинокого волка-наемника и у людей, посвятивших вечность постижению прекрасного.

Поэтому Лоам охотился на тварей, питаясь их же кровью, собирал редкие травы и старался не попадаться на глаза людям из ближайшей деревушки. Здешние земли под эдикт не попали, святых воинов поблизости быть не должно, но мало ли? Иногда храмовые стражи устраивали несколько колец облав вокруг очищаемых от темных сект городов.

Предосторожности оказались не лишними но, увы, не помогли.

Все нормальные вампиры днем предпочитают отдыхать, и Лоам исключением не был. Поджариваться на солнце он не любил и сородичей, повышавших таким способом устойчивость к тела к повреждениям, не понимал. Это просто мазохизм какой-то! Так что днем он спал, из-за чего приближение отряда охотников на чудовищ закономерно проворонил. А вот они его следы заметили издалека…

Когда смертные вошли в убежище, Лоам лежал на земле, придавленный прессом жреческой магии, и тщетно силился встать. Бесполезно.

- И впрямь упырь – удивленно-радостно воскликнул бородатый мужичина с топором на длинной рукоятке. – А я-то не верил! Повезло нам. Держишь его?

Стоявший рядом охотник в одеянии служителя Дракона Небес кивнул покрытым капельками пота лицом.

- Держу. Поторопитесь.

Божественная магия плотным коконом обволакивала не-мертвого, не просто мешая двигаться, но и не позволяя использовать присущие его роду способности. Ни заморочить, ни укрыться в тенях, ни… Маги и жрецы всегда являлись ядром отрядов охотников на нечисть. Если бы каким-то чудом удалось избавиться от святоши, остальные четверо угрозы бы не представляли даже сейчас, когда солнце в зените. Лоам застонал от бессилия и злобы. Чужая энергия давила, мешала сосредоточиться, проникала под кожу и обжигала плоть. Казалось, все тело покрыто тонким слоем слабой кислоты.

Впрочем, нет. В одном месте чужой жар сменялся приятной прохладой.

Рысь! Он рисовал кошку, вкладывая энергию в фон рисунка, иначе не получалось добиться живости изображения. То есть сейчас справа от жреца находится незамеченный им артефакт, слабенький и нелепый, но подходящий на роль отвлечения внимания. Если удастся заставить святошу прервать концентрацию, то второй раз наложить заклинание Лоам ему уже не позволит. Остальные охотники не так опасны. Возможно, в схватке его и убьют, но по крайней мере шанс у него есть. Только бы заставить сбиться жреца!

Мысли промелькнули быстро, мужичина с топором едва успел осторожно сделать несколько шагов. Надо поторопиться. Свободная энергия по тонкой нити, связывающей творение творца, потекла в рисунок. Кожу защипало сильнее, боль усилилась…

Должно быть, люди удивились, когда рисунок ожил.

Дикая рысь, созданная магией и угольной пылью, одним ударом полупрозрачной лапы разлохматила кровавыми лоскутами шею и грудь человека.

 

Большой Совет не собирался уже двести лет, со времен войны на западных островах. С тех пор ничего особенного, требующего личной встречи всех лидеров расы, не происходило, и делами занимался Малый, состоящий из глав гильдий и правителей десяти крупнейших общин. Некоторые из них помнили времена до Чумы, за каждым стояли мощные группировки и альянсы, все они обладали колоссальной личной силой. Прежде Лоам избегал их общества и намеревался поступать так же и в дальнейшем.

Если ему позволят.

Повышенным честолюбием он не обладал, точнее говоря, оно проявлялось в сферах, не связанных с властью, богатством или славой. Вот в одиночку пересечь Угрюмое плато – это да, это круто, и плевать, что никто не узнает. Подготовка похода заняла шестьдесят лет, снаряжение и карты обошлись в чудовищную сумму, но оно того стоило. В ближайшее время к нему, разумеется, будет приковано пристальное внимание группировок, но вскоре ажиотаж пройдет, все поймут, что новый прародитель в политику не лезет, и он спокойно осядет в каком-нибудь тихом уголке. Да, так он и сделает.

Стоило пересечь невидимую черту, как волосы встали дыбом, по спине пробежал холодок. Королева давно закрыла провал во Тьму, он уже не убивает все живое, осмелившееся приблизиться, однако отголоски иномировой силы дают себя знать. Хотя недолго находиться здесь не опасно. В бывшем центре Талеи, заседает Совет, и даже смертные иногда приходят на доклад или переговоры.

Массивные двери из резного камня распахиваются, и глашатай объявляет:

- Повелитель Ночи Лоам прибыл для представления Совету!

 

Чего у искусников не отнять, так это умения общаться. Ну и нестандартности мышления, само собой. В сложных жизненных ситуациях Лоам обращался за советом к Аргелию и ни разу еще представитель самой дипломатичной из гильдий его не подводил.

- По-моему, он нормально выглядит. Посмотри, с каким энтузиазмом мечом машет.

Лоам со вздохом потянул гостя за одежду, вытаскивая того из окна, и движением ладони наложил на комнату барьер тишины.

- Ему не дается наследие крови.

Своим первым отпрыском Лоам обзавелся в восьмисотлетнем с хвостиком возрасте и поначалу все выглядело нормально. До пяти лет птенец слабо соображал и нуждался в ежедневном общении, с тридцати начал проявлять самостоятельность, тогда же у него стабилизировалась энергетика и пришло время для настоящей учебы. Насколько помнил старший вампир себя в этом возрасте, у его мастера проблем на этом этапе не возникало.

- Напомни, пожалуйста, у твоей линии какие дары – попросил Аргелий.

- В основном физические, из высших только дружелюбие со зверьми. С физическими все более-менее ладно, хотя другие птенцы покрепче будут. Меня волнует, что его животные боятся.

- Даже темные? Крысы, волки, змеи?

- Угу. Правда, соседская кошка позволяет себя на руки брать, но это единственный успех.

Аргелий еще раз выглянул в окно. Молодой не-мертвый носился по саду, быстро размахивая тоненьким ножом. Комаров на лету разрубал.

- Будем экспериментировать.

 

Колдунам птенца решили не показывать. Представители Гильдии Тьмы имели неприятную склонность увлекаться процессом, а друзьям требовался результат. Поэтому думали сами. Через месяц, после серии нехитрых экспериментов, выяснилось, что практически все животины, попадая в руки юного отпрыска, либо отчаянно стараются сбежать, либо безжизненно повисают в состоянии шока. Совершенно неправильная реакция! Кроме того, птенец слишком остро реагировал на солнце и огонь, хотя для его близких родичей была характерна большая устойчивость к повреждениям. Зато он двигался быстрее, и реакция у него оказалась чуть получше, не выбиваясь, правда, за пределы нормы.

В поисках разгадки феномена обратились к городским старейшинам. Те выслушали, похмыкали, припомнили пару-тройку схожих случаев и посоветовали не зацикливаться на уже известных способностях. Дескать, прогоните ребенка по всему кругу, вдруг еще что новенькое обнаружите. За неимением иных идей, использовали эту.

Результат ошеломил обоих.

- Рисунки оживают – повторил Аргелий. – Оживают рисунки. Способности линий крови Семмера и Калима.

- Ты про Аллариса забыл.

- Это совсем другое, там сложная работа с пространством. – Искусник помолчал, с каким-то новым выражением глаз рассматривая старого знакомого. - Друг мой, похоже, ты стал прародителем своей собственной линии.

- Глупости говоришь.

- Почему? Все признаки указывают на это. Твои родичи склонны к общению – ты любишь одиночество. Им не даются тонкие воздействия – даже в нашей среде ты считаешься мастером, пусть и в одной специфической области. Их буйный нрав стал притчей во языцех, а у тебя уже лет двести не было вспышек гнева. Или я просто не видел?

- Поводов злиться не появлялось.

- Было бы желание, а повод найдется. В общем, поздравляю!

- Не с чем – отрезал Лоам. – Должно быть другое объяснение.

Аргелий тонко улыбнулся, в его голосе зазвучали довольные нотки:

- Упорствуешь! Похоже, посещения Гильдии Тьмы все-таки не избежать.

 

Самый надежный способ определения нового прародителя – заставить его сойтись в поединке воли с его собственным прародителем. Повелитель Ночи, чья энергетика служит основой личности всех его потомков, неминуемо победит претендента, если только тот не разорвал ментальные связи с основателем, не изменился окончательно и бесповоротно. Сила, возраст, магия здесь не имеют значения, важна именно кровь. Чувствуешь желание опуститься на колени, жаждешь повиноваться, не можешь не выполнить приказ – значит, основателем собственной линии ты еще не стал. Пытайся войти в элиту иным способом.

Однако постольку, поскольку прародитель Двер уже не первое тысячелетие как ушел в царство Морвана, проверяли Лоама иным способом. Колдовским, на сродство с кровью ближайших родичей. Отбрыкаться не удалось, Аргелий разболтал старейшинам и те немедленно назначили ритуал. Слишком важный вопрос, слишком много заинтересованных лиц. Повелитель Ночи неминуемо – если только не погибнет или не откажется от подданства – станет одним из узлов сети, связывающей расу в единое целое и позволяющей успешно противостоять богам смертных. Как следствие, у него есть голос в Большом Совете, частичный судебный иммунитет, право требовать помощи у гильдий и подчинять себе в экстренных ситуациях других не-мертвых. Хорошие плюшки, чего уж там. Однако в комплекте прилагалось повышенное внимание людских спецслужб, участие в жесточайших интригах, необходимость обзаводится личной свитой и периодическое выполнение поручений королевы. Ибо халявщиков Госпожа не любила, у нее работали все.

Когда ритуал показал появление новой линии, Аргелий пришел в экстаз. Творческая личность, чего вы хотите? С трудом отбив новоявленного Повелителя у воспылавших жаждой исследований колдунов, искусник первым делом отправился в свою гильдию, где с энтузиазмом взялся организовывать праздник. Событие, что ни говори, нерядовое, а значит обычным раутом не обойтись. На возражения Лоама он не обратил внимания, лишь посоветовал не концентрироваться на мелочах и сосредоточится на главном. Главным, в данном случае, стала регистрация.

Особой любовью к бумагомарательству вампиры не страдали, даже банкиры. Среди своих предпочитали честное слово. Потому как обманешь собрата, запутаешь в казуистике и трактовках законов, а он лет через двести тебе ноги топором отрубит и на крыше под солнышко умирать бросит. Сложных процедур у не-мертвых не было, даже в обожавшей красочные представления Гильдии Искусств. Однако появление новой линии крови – совсем иное дело.

Суета началась, едва сведения о проведенном ритуале покинули подземную лабораторию Гильдии Тьмы (состоявшей всего из двух членов). Во-первых, из талейской штаб-квартиры колдунов пришло уведомление о скором визите комиссии, должной подтвердить выводы местного коллеги. Дескать, вопрос слишком важный, заниматься им должны самые-самые. Во-вторых, мастер города прислал охрану в лице двух своих свитских. Их появление Лоам воспринял как насмешку и высказал много разного на тему «нахрена вы тут нужны». Матюги были восприняты без удовольствия, но смиренно, что яснее ясного отражало новый статус вампира.

Самое интересное началось на следующую ночь. В небольшой и некогда уютный домик Лоама наведались практически все значимые персоны города, по крайней мере, его темной стороны. С визитом пришел князь, зашли главы местных отделений гильдий, во дворе молились сектанты, по округе с подзорными трубами и амулетами шныряли прознатчики храмов. Гильдия Искусств выставила в холле поясной портрет именинника, его краткую биографию, написанную в запредельно благожелательном тоне, и начала праздновать. Отсутствие на празднике Лоама их не смущало.

В сопровождении трех гвардейцев прибыли колдуны. Посмотрели, посочувствовали, подтвердили результаты местных коллег. Спросили из вежливости, не желает ли уважаемый Повелитель переместится в Талею, дабы в спокойной обстановке ознакомиться с новыми обязанностями. Упоминание об обязанностях уважаемому не понравилось, но свалить подальше от балагана он желал, и еще как. Опять же, личный опыт подсказывал, что «раньше сядешь – раньше выйдешь».

Собрался он быстро.

 

Его ждали. Десять главенствующих над гильдиями, столько же правителей крупнейших общин, капитан гвардии лорд Латам и сама Госпожа. Королева. Воплощенная власть, вершина и центр темного рода.

Великая честь, конечно, но век бы их не видать.

- Рано или поздно ты все равно пришел бы сюда, Повелитель Лоам – кажется, его мысли не остались тайной для Госпожи. Волосы на загривке встали дыбом. – Пустое. Мессены, представляю вам Повелителя Ночи Лоама. Наш собрат избегает шумного общества, ему милее занятия живописью где-нибудь в диком уголке. Тем не менее, он встал на верхнюю ступень в развитии нашего рода, чем доказал свое право находится здесь. Давайте же поприветствуем нового Повелителя Ночи и пожелаем укрепления его семье!

Один за другим лорды вставали с поздравлениями, Лоам благодарил и с тоской вспоминал последние слова Госпожи. Похоже, пока у него не повзрослеет второй птенец, никуда его не отпустят. Новые линии появляются редко, их способности укрепляют расу и очень ценны. Совет не станет рисковать, позволяя единственному взрослому носителю крови ввязываться в авантюры и подвергая его существование опасности. Значит, как минимум полторы сотни лет придется провести в столице, под охраной.

Судя по еле заметному кивку королевы, он все правильно понял. Паршивая перспектива.