Восставший

Исторический факультет оказался местом примечательным. Раньше Сирослав представлял себе работу историка или архивиста наполненной тихой, библиотечно-покойной монотонной рутиной, но, влившись в дружный студенческий коллектив и осмотревшись, мнение изменил. Оказывается, среди погруженных в пыль веков мэтров кипели нешуточные страсти.

Помимо кафедры общей истории и других, обычных и скучных, на факультете существовала кафедра истории нечеловеческих рас. Она успешно поставляла специалистов особым подразделениям полиции, армии, дипломатическому корпусу, торгующим антиквариатом фирмам и иным организациям, контактирующим с теми же вампирами или песчаным народом. С логической точки зрения, давно следовало бы создать отдельный факультет, изучавший традиции, обряды и легенды нелюди, однако этому успешно противились как церковные служители, так и их извечный противник – Коллегия Магов. По разным, правда, причинам. Совместные усилия извечных протагонистов дали результат, о собственном факультете или, тем более, отдельном учебном заведении ксеноэтнологи даже не заикались. Таким образом, у юношей и девушек, желавших больше узнать о жителях ночи, существовало три пути: стать монахом одного из храмов, специализирующихся на истреблении нежити; наладить контакты с чародеями, купив у них справку по интересующей теме или пройдя обучение на специализированных курсах; и, наконец, поступить на исторический. Остальные способы представлялись не столь безопасными, потому как включали личный контакт с объектом интереса.

Самое подходящее место, чтобы выяснить кое-что по интересующему ему вопросу.

- Профессор Роша! Профессор! – Сирослав даже немного пробежался, догоняя преподавателя.

- Здравствуйте… Гаэцки? – немного неуверенно протянул пожилой, но моложаво выглядящий мужчина.

- Сирослав Гаэцки, второй курс – кивнул юноша. – Вы вели у нас на прошлой недели, подменяли мэтра Римини.

- Ах, да-да, помню. И что же? У вас возник какой-то вопрос?

- Да.

«Аккуратно выбирай выражения – напомнил себе студент. – Он не должен ни о чем догадаться.»

- Видите ли, мэтр, я не совсем понял один момент из лекции. Насчет связки «обративший-обращенный». Вы сказали, что птенец всегда чувствует своего мастера и способен отыскать его в любой толпе, так?

- Совершенно верно – кивнул мэтр Роша. – Эту связь разорвать или скрыть чрезвычайно трудно. Чем и пользуются некоторые монахи воинствующих орденов при охоте на старых опытных вампиров.

- А если обративший не хочет, чтобы о нем знали?

- Ну, в особых случаях, если жизнь птенца не представляется ценной, то почему бы нет? – с философским видом пожал плечами историк. – Молодой обращенный без подпитки мастера сгорает буквально за считанные часы.

- Всегда?

- В зависимости от возраста. Чем старше вампир, тем легче он переживает разлуку с отцом или матерью и более самостоятелен в поступках и мышлении. Скажем, примерно через десять лет после обращения пропадает зависимость от ежедневных прикосновений, через тридцать птенец начинает разделять свои интересы и интересы господина, у него появляются эгоистичные мотивы…

- Меня больше интересует начальный период – нервно уточнил Сирослав. Информация была слишком неожиданной и не совпадала с личными наблюдениями. – Скажем, месяц или два.

- В первые три месяца птенец слабо соображает и нуждается в постоянном присутствии мастера – улыбнулся Роша. – Его нельзя оставлять одного. Брошенные на этом этапе птенцы, даже при условии постоянной энергетической подпитки, мгновенно сходят с ума, если не чувствуют заботы обратившего.

Профессор замолчал, посмотрел по сторонам, затем с вздохом снял очки и тщательно принялся их протирать тонкой замшевой тряпочкой.

- Вы ничего не хотите мне сказать, молодой человек?

- Нет – торопливо ответил Сирослав – Нет. Спасибо за консультацию.

 

Большим плюсом жизни в новостройках оказалась полная анонимность. Соседи не лезли в твою жизнь, предпочитая заниматься собственными делами, никто не интересовался, кто ты и что делаешь в данном конкретном месте. Исключение составляли разве что вездесущие бабушки на лавочках у подъездов, но с ними оказалось достаточно регулярно здороваться и перекидываться парой фраз о погоде, чтобы прослыть «приличным молодым человеком». Чего и требовалось.

В последний месяц Сирослав возвращался домой поздно, не раньше полуночи. График неприятный, отсыпаться приходилось днем по субботам, однако брат просил очень сильно. Гавил вообще порывался уехать, не желая подвергать младшего опасности, и только обещание четко выполнять разработанные правила убедило его остаться дома. Одним из таких правил было не находиться в квартире сразу после захода солнца.

- Привет – Сирослав удивленно смотрел на застывшего возле монитора брата. – Ты сегодня рано.

- Повезло. Возле самого дома наткнулся на алкаша в отключке.

Гавил оторвался от текста, привычно настороженно-виновато посмотрел на младшего. У него в последнее время часто был такой взгляд – направленный не столько на собеседника, сколько вглубь себя. Парадоксально звучит, но иначе не скажешь. Старший пытался понять, не опасен ли он для окружающих, можно ли разговаривать с пахнущими сладкой кровью людьми или лучше уйти от них подальше.

Спокоен ли живущий в нем демон или снова потребует пищи.

- Я сегодня разговаривал с одним преподом – Сирослав прошел на кухню и принялся готовить поздний ужин, попутно выдавая добытые сведения. Голос он не повышал, зная, что его и так услышат. – Так вот, он утверждает, что в первые несколько месяцев птенец без мастера никуда. И всегда знает, где его обративший.

- Я ничего такого не чувствую.

- Мэтр сказал, у птенцов без мастера очень быстро крыша съезжает. Буквально за дни. – Студент вернулся в комнату, поставил на стол тарелку с парой бутербродов. – Короче, еще искать надо.

Губы старшего брата раздвинулись в сухой усмешке, демонстрируя иглы-клыки.

- Ты так уверен в моей адекватности?

- Когда ты… сытый – подобрал Сирослав определение – то соображаешь нормально.

Гавил только хмыкнул, пнув ногой здоровенный ящик, в котором проводил дни.

Две недели назад старший из братьев пропал, исчез в запутанном лабиринте улиц большого города. Такое случалось и раньше, в двадцать пять лет нормально не ночевать дома, поэтому Сирослав начал поиски только на третий день. Уже начал тревожиться, когда Гавил вернулся сам. Оборванный, в чьей-то крови, с небьющимся сердцем.

Объяснение нашлось только одно – парня обратил в себе подобного вампир. Но зачем, к чему такие сложности? Согласно Фарейскому соглашению, не-мертвые имели право брать птенцов при условии добровольного согласия последних, и старались этого правила придерживаться. Тем более, что оно совпадало с их Кодексом. Конечно, существовали «неприсоединившиеся», продолжавшие по старинке скрывать свою сущность и кое-кто утверждал, что в действительности вампиров в десять раз больше, чем насчитывается официально, однако даже традиционалисты не стали бы оглушать кандидата, прятать его в подвале строящегося дома, выжидать три дня и наблюдать издалека, выживет он самостоятельно или нет. Странное какое-то обращение. Словно мастер старался скрыть свою личность или проводил какой-то эксперимент.

Если Гавил действительно стал жертвой внутренней вампирской интриги, то лучше ему держаться от слуг мастера города подальше. О нем сейчас никто не знает - вот пусть и дальше не знают.

Воцарившуюся тишину прервала трель дверного звонка.

- Я открою – Гавил вышел в коридор. – Кто там?

- Профессор Игнациус Роша и Валерий Медея из Гильдии Искусств. Мы хотели бы поговорить с вами, господин Гавил.

Гавил попятился, глядя на дверь так, словно она превратилась в нечто ужасное. Сирослав вскочил на ноги, сделал шаг вперед, но тут же остановился. Внешний вид брата его напугал. Глаза у не-мертвого налились темнотой, кожа утратила краски и побелела, кисти рук скрючились, пальцы будто трансформировались в изогнутые лезвия.

- Господин Гавил. Нет причины для волнения.

Второй голос завораживал. Успокаивал. Усыплял. Его источнику хотелось верить и повиноваться, он словно обещал решить все проблемы, избавить от любых трудностей. Даже осознавая действие колдовства, братья невольно расслабились и перестали лихорадочно искать пути бегства.

- Мы всего лишь хотим поговорить – снова заговорил Роша. – Не нужно нас бояться.

- Чего вы хотите? – Сирослав удивился, как глухо и сипло прозвучали его слова.

- Разобраться в ситуации.

Братья переглянулись, молчаливо советуясь. Младший неловко пожал плечами – дескать, сам решай. Теперь-то прятаться смысла нет. Гавил по-человечески облизал языком пересохшие губы и, словно боясь передумать, торопливо защелкал замками.

 

Не-мертвый, вошедший в квартиру следом за профессором, выглядел впечатляюще. Высокий, красивый, с изящными манерами, одетый в пошитый по консервативной моде костюм и тщательно подобранной прической он точно укладывался в изысканный образ «князя ночи», столь любимый режиссерами и сценаристами телесериалов. Впрочем, для вампиров из Гильдии Искусств потрясающая внешность – это нормально. Искусники и финансисты давно стали лицом сообщества не-мертвых, так сказать, его парадным фасадом, успешно скрывая своим ярким блеском своих менее привлекательных собратьев. О Гильдиях Меча, Тьмы, Путей, Призраков и других, меньших, было известно совсем немного.

Валерий Медея умел располагать к себе людей. И, как следствие, умел слушать их рассказы.

- … примерно так – закончил молодой вампир рассказывать свою историю. – Я даже не предполагаю, кто меня обратил. Да, кстати – почему вы вообще пришли?

Валерий улыбнулся. Он вообще очень хорошо владел мимикой, почти не отличаясь от сидевших рядом людей.

- Господин Сирослав задавал слишком необычные для студента вопросы, а уважаемый мэтр Роша, скажем так, неплохо ориентируется в ночном мире. Вам не следовало прятаться. Любой вампир, заметивший чужого птенца в трудной ситуации, обязательно окажет ему помощь. То есть вы совершенно напрасно терзались вопросами все это время.

- Да? – недоверчиво переспросил Гавил. – А что вы имеете в виду под словом помощь?

- Ну, для начала вам придется отправиться в Талею. Всех восставших сначала представляют Совету, который уже и решает их судьбу.

Мэтр Роша оторвался от вазочки с конфетами и со вздохом поставил чайную чашку на стол.

- Валерий, молодые люди не знают, кто такие восставшие. О феномене «восстания» в университетском курсе не пишут.

- Вот как? И как же вы объясняете студентам, откуда пошел наш род?

- Отсылаем их к специализированной литературе, в которую они, как правило, не заглядывают – фыркнул профессор. – Молодежь предпочитает довольствоваться сказками и легендами. Справедливости ради скажу, что некоторые легенды довольно правдивы, но не все, далеко не все.

- Восхитительно! – вампир слегка похлопал ладонями, изображая аплодисменты. – Что ж, возьму на себя труд просветить молодежь. Господа! Откуда, по-вашему, взялись вампиры?

- Эээ, вы появились после Чумы – начал Сирослав – по мнению представителей Ордена Света и других организаций, вас создал Темный, чтобы обмануть своего брата и продолжать вмешиваться в дела реального мира. Научная теория гласит, что вампиризм является мутацией некротического типа, изначально вызванной влиянием …

Валерий вскинул руку, жестом умоляя не продолжать.

- Достаточно, избавьте меня от новомодных теорий. Лучше уж по старинке. Итак, наше происхождение – он откинулся на табурете, словно находился в глубоком кресле и, глядя в окно, принялся рассказывать. - Каждый вампир, живущий в этом городе, может четко проследить свою родословную. Все мы принадлежим к семьям, ведущим свое начало от того или иного Повелителя Ночи. Мастер, обращая очередного кандидата, перестраивает его энергетику и психику по своему образцу, и чем ближе изначально моральные установки будущего птенца и его господина, тем выше вероятность успешного перерождения. В каком-то смысле, все мы копии своих прародителей, ибо наша личность и наши способности есть отражение их личности и способностей. Повелительница Медея создала Школу Голоса и любит искусство – и как следствие мы, несущие в себе ее кровь, с легкостью зачаровываем пением и любим театр, танцы, покровительствуем художникам и поэтам… Точно так же потомки Сааримата изначально предрасположены к изучению стихии огня, а семья Узани с легкостью ввязывается в сомнительные авантюры.

Повелителями Ночи, основателями новых семей, кланов, родов, становятся двумя путями. Первый общеизвестен – надо сбросить изначальные настройки. То есть путем долгих и сложных упражнений, можно сказать, аскезы, полностью перестроить собственную энергетику. Способны на это немногие. Только неординарная личность, обладающая железной волей, может досконально изучить свое тело, сознание и магию, чтобы на их основе создать нечто новое. Что-то, что в большей степени отражает ее суть. И когда птенец воина становится философом, а первым заклинанием потомка мастера воды становится чтение чужих мыслей – вот тогда и говорят о появлении еще одного Повелителя.

Но есть и другой способ, менее известный. Иногда Повелителями не становятся, а рождаются сразу. Восстают.

Последний случай появления восставшего зарегистрирован около двухсот лет назад. Думаю, мертвые возвращаются к не-жизни чаще, однако психика большинства не выдерживает путешествия из царства Морвана и на свет появляется упырь. О таких случаях, сами понимаете, стараются не упоминать. Если же восставший не проявляет признаков безумия и вполне способен соображать, то… То мы устраиваем праздник!

- Зачем же так неожиданно-то – тихо попенял профессор. – Юноши и без того шокированы.

- Я всего лишь сказал правду.

- Подождите – собрался с мыслями Гавил. – То есть вы считаете меня этим самым восставшим?

- Абсолютно – кивнул Валерий. – Безусловно, Совет проведет полную проверку, но вы демонстрируете все признаки самостоятельного восстания. Поверьте, на обращенного, на чьего-то птенца вы совершенно не похожи.

- Что со мной теперь будет?

Старый вампир призадумался.

- Для начала о вас следует сообщить мастеру города. Он, скорее всего, прикажет перевезти вас к нему… Нет, и не возражайте! Восставшие слишком ценны, чтобы оставлять их без охраны, тем более, что жрецы-охотники опять активизировались. Затем вас переправят в Талею, где после ритуала проверки вы займете положенное по статусу место. Естественно, ваш брат сможет вас навещать или переехать вместе с вами.

- Разлучать вас никто не станет – добавил Роша. – Не волнуйтесь.

 

Сирослав стоял возле трапа частного самолета, думая, как быстро меняется жизнь. Еще вчера его брат был напуганным отщепенцем, не представляющим дальнейшей судьбы, а сейчас он в компании телохранителей и личного слуги улетает на встречу с новой семьей. Слишком крутые перемены.

- Может, все-таки мне с тобой?

- Нет – в который раз отказался старший. – Сначала освоюсь, разберусь, что к чему. Там видно будет.

Помолчали, домысливая несказанное. Действительно, как-то оно еще обернется. Валерий вроде бы не лгал, относятся к Гавилу с уважением, можно сказать, с почтением, но… Выражение «правда вампира» не на пустом месте взялось.

- Милорд, пора отправляться.

- Я сейчас – кивнул Гавил. Обернулся к брату. – Все, давай. Напишу при первой возможности.

Спустя пять минут серебристая стальная птица взлетела, унося единственного родственника Сирослава. Юноша вздохнул. Никак повлиять на ситуацию он не мог. Брат улетел, и теперь ничем помочь ему нельзя. Он должен справляться сам.

Молодой смертный развернулся и пошел прочь с аэродрома.